Да, миссис Фоллиотт дома. Оказавшись в гостиной, я с любопытством огляделся в ожидании хозяйки дома. Старинный фарфор, гравюры, скромные портьеры и чехлы на мебели, короче говоря, дамская гостиная в лучшем смысле слова.
Я оторвался от созерцания гравюры Бартолоцци, когда в гостиную вошла миссис Фоллиотт – высокая шатенка с приятной улыбкой.
– Доктор Шеппард? – неуверенно спросила она.
– Да, разрешите представиться, – ответил я. – Прошу извинить за непрошеный визит, но мне хотелось бы получить кое-какие сведения о вашей бывшей горничной, Урсуле Борн.
При упоминании этого имени любезная улыбка слетела с уст миссис Фоллиотт, и от ее манер повеяло холодом. Она казалась смущенной, даже растерянной.
– Урсула Борн? – повторила она с явным колебанием.
– Да, может быть, вы забыли, кто это?
– Я... Нет, помню превосходно.
– Она ушла от вас около года назад, если не ошибаюсь?
– Да. О да. Именно так.
– Вы были ею довольны? Сколько времени она пробыла у вас?
– Ну... год, может быть, два, я точно не помню... Она... Она очень добросовестная. Вы будете ею довольны. Я не знала, что она уходит из Фернли.
– Вы не могли бы рассказать мне о ней?
– Рассказать?
– Ну да. Откуда она? Из какой семьи? То, что вам известно.
– Не имею ни малейшего представления.
– Где она служила до вас?
– Боюсь, я не помню. – Миссис Фоллиотт начала сердиться. Она откинула голову – движение почему-то показалось мне знакомым. – Все эти вопросы необходимы?
– Конечно нет, – ответил я, удивленный ее поведением. – Я не думал, что вам это неприятно. Простите.
Ее гнев прошел, она снова смутилась.
– О нет. Уверяю вас, я охотно отвечу на ваши вопросы. Только мне показалось странным... Да, немного странным... Только и всего.
Преимущество профессии врача в том, что мы привыкли распознавать, когда люди нам лгут. Все поведение миссис Фоллиотт показывало, что она не хочет отвечать на мои вопросы. Очень не хочет. Она была взволнована и чувствовала себя неловко – здесь скрывалась какая-то тайна. Эта женщина явно не умела и не любила лгать, а потому смущалась так, что даже ребенок понял бы, что она лжет.
Но не менее ясно было и то, что больше она мне ничего не скажет. Какая бы тайна ни окружала Урсулу Борн, от миссис Фоллиотт мне ее не узнать. Потерпев поражение, я снова извинился, взял шляпу и ушел.
Заглянув к некоторым пациентам, я вернулся домой к шести часам. Каролина сидела за столом с еще неубранной чайной посудой. На ее лице было хорошо знакомое мне выражение торжества: либо она что-то от кого-то узнала, либо что-то кому-то сообщила. Я подумал: «Что именно?»
– У меня был очень интересный день, – начала Каролина, как только я опустился в кресло и протянул ноги к камину.
– Вот как? Мисс Ганнетт заглянула попить чайку?
Мисс Ганнетт – одна из наших главных разносчиц сплетен.
– Попробуй еще, – с невероятным самодовольством предложила Каролина.
Я попробовал еще и еще, перебирая одного за другим всех, кого Каролина числила в своей разведке, но каждую мою догадку сестра с торжествующим видом отметала в сторону, отрицательно покачивая головой. В конце концов, она по собственному почину открыла тайну.
– Заглянул мосье Пуаро! Ну, что ты об этом думаешь?
Подумал я о многом, но Каролине, разумеется, ничего не сказал.
– Зачем он приходил?
– Повидаться со мной, конечно. Он сказал, что, будучи так близко знаком с моим братом, он взял на себя смелость познакомиться с его очаровательной сестрой... с твоей очаровательной сестрой... Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать.
– О чем же он говорил? – спросил я.
– Он рассказывал мне о себе и о раскрытых им преступлениях. Ты знаешь этого князя Павла Мавританского, того, который женился на танцовщице?
– И что?
– Я недавно читала о ней очень интригующую статью в
– А булавку с изумрудом величиной с голубиное яйцо он ему подарил? – спросил я с издевкой.
– Об этом он ничего не говорил, а что?
– Ничего. Просто мне казалось, что так принято. Так, во всяком случае, бывает в детективных романах; у суперсыщика вся комната непременно усыпана рубинами, жемчужинами и изумрудами, полученными от благодарных клиентов королевской крови.
– Во всяком случае, очень интересно было услышать рассказ из уст непосредственного участника событий, – самодовольно заметила моя сестра.
Я не мог не восхититься проницательностью мосье Пуаро, который безошибочно выбрал из своей практики случай наиболее интересный для старой девы, живущей в деревне.
– А сообщил он тебе, действительно ли эта танцовщица – великая княжна? – осведомился я.
– Он не имел права, – внушительно ответила Каролина.
Я подумал, насколько Пуаро погрешил против истины, беседуя с моей сестрой, и решил, что на словах он, скорее всего, был абсолютно правдив, в основном ограничиваясь красноречивыми пожатиями плеч и движением бровей.
