Эркюль Пуаро полностью

– Единственное, что нам остается, – воспользоваться методом исключения, – сказал он. – Каждого, кто фигурирует в нашем списке, будем считать виновным до тех пор, пока не будет доказана его непричастность к преступлению. Призвав на помощь всю нашу изобретательность, мы должны доказать, что подозреваемый так или иначе связан с Баббингтоном. Если мы удостоверимся, что такой связи не существует, перейдем к следующему лицу из нашего списка.

– С точки зрения психологии весьма убедительно, – согласился Пуаро. – Каким способом вы собираетесь действовать?

– У нас еще не было времени это обсудить. Хотелось бы услышать ваш совет, мосье Пуаро. А может быть, вы сами...

Пуаро жестом его остановил.

– Мой друг, не требуйте от меня каких-либо активных действий. Весь мой опыт убеждает меня, что все задачи надо решать в уме. Позвольте мне участвовать в этом деле, как говорится, в качестве наблюдателя. Продолжайте ваше расследование, тем более что сэр Чарльз направляет его весьма успешно.

«А обо мне ни слова, – подумал мистер Саттертвейт. – Ох уж эти актеры! Всегда и везде на первых ролях!»

– Возможно, вам потребуется совет профессионала. Вот тут я к вашим услугам. Как вы к этому относитесь, мадемуазель? – с улыбкой обратился он к Эгг.

– С восторгом. Уверена, ваш опыт будет неоценим для нас.

Казалось, она почувствовала некоторое облегчение.

– Мне надо идти, не то с мамой случится удар, – сказала Эгг, взглянув на часы.

– Я вас отвезу, – предложил сэр Чарльз.

Они вышли вместе.

– Видите, рыбка-то клюнула, – сказал Эркюль Пуаро.

Мистер Саттертвейт встрепенулся, внезапно выведенный из задумчивого созерцания двери, за которой исчезли сэр Чарльз и Эгг. Пуаро улыбался, и глаза у него озорно поблескивали.

– Да, да, не отпирайтесь. Вы ведь нарочно подбросили мне эту наживку там, в Монте-Карло. Разве нет? Показали мне сообщение о смерти сэра Бартоломью. Надеялись, что у меня проснется профессиональный интерес и что я займусь этим делом.

– Вы правы, – сознался мистер Саттертвейт. – Однако я думал, что у меня ничего не вышло.

– В том-то и дело, что вышло. Вы – тонкий психолог, мой друг. Я томился скукой. Мне нечем было заняться, как тем детям, что слонялись около нас, помните? Вы появились в самый психологически подходящий момент. Кстати, вы даже не представляете, как важно психологическое состояние преступника в критический момент... Психопатология и преступление – они идут рука об руку. Однако вернемся к нашим баранам. Это преступление ставит меня в тупик... совершенно сбивает с толку.

– Какое преступление, первое или второе?

– По-моему, есть только одно преступление, а то, что вы называете первым и вторым, суть две его половины. Вторая – довольно проста... и мотивы и способ.

– Поверьте, тут способ столь же неочевиден, как и в первом случае, – перебил его мистер Саттертвейт. – В вине яд не найден, а ел сэр Бартоломью то же, что и остальные.

– Нет-нет, тут совсем иное дело. Понимаете, по-моему, никто не мог отравить именно Баббингтона. Вернее, сэр Чарльз мог бы, если бы пожелал, подсыпать яд в любой из стаканов, но как сделать так, чтобы этот стакан попал Баббингтону или другому лицу? Темпл, захоти она кого-то отравить, могла бы подсыпать что-то в последний стакан из тех, что стоял на подносе, и поднести его своей жертве. Но ведь последний стакан она поднесла не Баббингтону. Нет, убийство несчастного пастора представляется мне просто невероятным, и у меня такое чувство, что, возможно, он просто-напросто умер своей смертью... Но ничего, скоро мы это узнаем. Смерть же сэра Бартоломью – совсем другое дело. Его мог отравить любой из гостей, дворецкий, горничная. Это было совсем нетрудно.

– Не понимаю... – начал мистер Саттертвейт.

Но Пуаро перебил его:

– Берусь как-нибудь вам это доказать, проведя небольшой эксперимент. А теперь давайте перейдем к другому, самому важному вопросу. Надеюсь, вы понимаете, не можете не понимать, ибо у вас доброе и чуткое сердце и тонкий ум, что я не должен, как у вас говорят, перебегать дорогу.

– Иными словами... – начал мистер Саттертвейт, понимающе улыбаясь.

– Иными словами, сэр Чарльз должен играть главную роль! Он к этому привык. А некая юная леди совсем не была рада тому, что я вмешался в расследование.

– Вы, как у нас говорят, понимаете все с полуслова, мосье Пуаро.

– Ну что вы, право, это же просто в глаза бросается! У меня очень чувствительное сердце. И мое самое большое желание – помогать влюбленным, а не препятствовать им. Мы с вами, мой друг, должны вместе трудиться на благо и во славу сэра Чарльза Картрайта, разве не так? А когда распутаем это дело...

– Если распутаем, – мягко поправил его мистер Саттертвейт.

– Нет, не если, а когда! Я не проигрываю.

– Никогда? – не удержался от вопроса въедливый мистер Саттертвейт.

– Были случаи, – с достоинством отвечал Пуаро, – когда ненадолго я, как бы это сказать, становился тугодумом. То есть добирался до истины не так быстро, как обычно.

– Но в целом вы никогда не терпели неудач?