Он поспешно ретировался и сбежал по ступенькам вниз. Раздался звонок кондуктора. Но он успел сойти до второго[164].
Посмотрев вниз на улицу, Пуаро обратил внимание на Деспарда, шагающего по тротуару... Он не стал утруждать себя разглядыванием его преследователя. Пуаро интересовало нечто другое.
«Мечта служанок» – так едко прозвали сержанта О'Коннора его коллеги по Скотленд-Ярду.
Несомненно, он был видный мужчина. Высокий, стройный, широкоплечий. Но не столько правильные черты лица, сколько лукавый и дерзкий взгляд делали его неотразимым для прекрасного пола. Было ясно, что сержант О'Коннор добьется результатов, и добьется быстро.
И верно, уже четыре дня спустя после убийства мистера Шайтаны сержант О'Коннор сидел на дешевых местах в «Вилли Нилли ревю» бок о бок с мисс Элси Батт, бывшей горничной миссис Краддок с Норт-Одли-стрит, 117.
Тщательно выдерживая тактику наступательной операции, сержант О'Коннор как раз приступал к штурму.
– Вон тот тип на сцене напоминает мне, – говорил он, – одного из моих старых хозяев. Краддок фамилия. Забавный, знаете, был малый.
– Краддок? – повторила Элси. – Я когда-то работала у каких-то Краддоков.
– Вот здорово! Может быть, у тех самых?
– Жили на Норт-Одли-стрит, – сказала она.
– Когда я приехал в Лондон, я поступил к ним, – поспешно подхватил О'Коннор. – Да, кажется, на Норт-Одли-стрит. Миссис Краддок – вот это было нечто! Для нас, слуг.
Элси вскинула голову.
– У меня терпения на нее не хватало, вечно что-то выискивала и ворчала. Все ей не так.
– И мужу доставалось тоже, верно?
– Она всегда жаловалась, что он не уделяет ей никакого внимания, всегда говорила, что здоровье у нее никудышное, и все вздыхала, охала. А правду сказать, и не больная была вовсе.
О'Коннор хлопнул себя по колену.
– Вспомнил! Ведь что-то там такое было у нее с каким-то доктором? Крутила вовсю или не очень?
– Вы имеете в виду доктора Робертса? Очень симпатичный джентльмен был, очень.
– Все вы, девицы, одинаковы, – сказал сержант О'Коннор. – Как только мужчина перестает быть ангелом, вы сразу начинаете его защищать. Знаю я таких удальцов.
– Нет, не знаете. Вы совсем не правы насчет него. Он ничего такого не делал. Это не его вина, что миссис Краддок все время посылала за ним. А что доктору было делать? Если вы хотите знать, он вообще о ней не думал, для него она была пациентка, и все. Это она все устраивала. Оставила бы его в покое, так нет, не оставляла.
– Все это очень хорошо, Элси. Не возражаете, что я вас так называю – Элси? Такое чувство, будто знаю вас целую жизнь.
– Ну что вы! Конечно, Элси. – Она вскинула голову.
– Очень хорошо, мисс Батт. – Он взглянул на нее. – Очень хорошо, говорю я. Но муж, он не мог этого перенести, так ведь?
– Да, как-то он очень рассердился, – согласилась Элси. – Но если хотите знать, он был тогда болен. И вскоре, знаете, умер.
– Припоминаю, какая-то странная была причина, верно?
– Что-то японское это было... да, новая кисточка для бритья. Неужели они такие опасные? С тех пор мне все японское не по вкусу.
– «Английское – значит лучшее», – вот мой девиз, – нравоучительно произнес сержант О'Коннор. – И вы, кажется, говорили, что он поссорился с доктором?
Элси кивнула, наслаждаясь оживающими в ее памяти скандальными сценами.
– Ну и ругались они тогда, – сказала она. – По крайней мере, хозяин. А доктор Робертс был, как всегда, спокоен. Только все твердил: «Глупости!» и «Что вы себе вбили в голову?»
– Это, наверное, было дома?
– Да. Она послала за ним. А потом она и хозяин крупно поговорили, и в разгар ссоры явился доктор Робертс. Тут хозяин и обрушился на него.
– Что же именно он сказал?
– Конечно, считалось, что я ничего не слышу. Все это происходило в спальне у миссис. Ну, а я, раз что-то стряслось, взяла совок для мусора и принялась мести лестницу: надо же быть в курсе дела.
Сержант О'Коннор искренне одобрял такое решение, размышляя, какая удача, что к Элси обратились неофициально. На допросы сержанта О'Коннора из полиции она бы с добродетельной миной заявила, что ничегошеньки не слышала.
– Так вот, говорю, – продолжала Элси, – доктор Робертс, он вел себя тихо, а хозяин все время кричал.
– Что же он кричал? – снова спросил О'Коннор, подступая к самой сути.
– Оскорблял его всячески, – сказала Элси, явно смакуя воспоминания.
– Как, какими словами?
Да когда же эта девица скажет что-нибудь конкретное?
– Ну, я мало что разобрала, – призналась Элси. – Было много длинных слов: «непрофессиональный подход», «воспользовался» – и другие подобные вещи. Я слышала, как он говорил, что добьется, чтобы доктора Робертса вычеркнули из... из Медицинского реестра. Что-то в этом роде.
– Правильно, – сказал О'Коннор. – Напишет жалобу в Медицинский совет.
