Мисс Аранделл скончалась первого мая. И хотя болела она недолго, смерть ее мало кого удивила в провинциальном городке Маркет-Бейзинг, где она жила с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать. Ибо Эмили – последней из потомков Аранделлов – давно уже перевалило за семьдесят, и многие годы она слыла особой хрупкого здоровья, тем более что полтора года назад она едва не умерла от приступа болезни, которая в конце концов ее и доконала.
Но если смерть мисс Аранделл мало кого удивила, то ее завещание взбудоражило всех, вызвав бесконечные толки и бурю самых разных чувств: недоумение, волнение, отчаяние, злобу. Неделями, а то и месяцами в Маркет-Бейзинге ни о чем другом не говорили. У каждого на сей счет имелось свое собственное суждение, начиная с бакалейщика мистера Джонса, утверждавшего, что «свой своему поневоле брат», и кончая миссис Ламфри с почты,
На самом же деле – таково было единодушное мнение жителей города – о том, что произошло в действительности, могла знать только одна особа – мисс Вильгельмина Лоусон, компаньонка мисс Аранделл. Тем не менее мисс Лоусон категорически отрицала свою осведомленность, заявляя, что знает ничуть не более остальных и не менее других была огорошена, когда вскрыли завещание.
Впрочем, мало кто верил ей. Но что бы там ни говорила мисс Лоусон, сущую правду знала лишь сама покойная. А уж она-то умела держать язык за зубами. Даже своему адвокату ни словом не обмолвилась о мотивах своего решения. Решила, и все тут.
Скрытность вообще была свойственна Эмили Аранделл – типичной представительнице своей эпохи, с присущими этому поколению добродетелями и пороками. Несмотря на властный, иногда нетерпимый характер, она отличалась необыкновенной отзывчивостью. Да, у нее был острый язычок, но она делала много добра. Сентиментальная по натуре, она тем не менее обладала ясным умом. Никто из компаньонок подолгу не задерживался у нее, хотя им и щедро платили, – слишком уж нещадно она их третировала. Кроме того, у нее было сильно развито чувство семейного долга.
В пятницу, накануне Пасхи, Эмили Аранделл, стоя в холле «Литтлгрин-хауса», отдавала кое-какие распоряжения мисс Лоусон.
Мисс Аранделл, будучи некогда миловидной девицей, до старости сохранила привлекательность, прямую осанку и живые манеры. Слабая желтизна кожи свидетельствовала о том, что ей противопоказана жирная пища.
– Как же вы намерены разместить их, Минни? – спросила она.
– Мне кажется... По-моему, так будет правильно... Доктора и миссис Таниос следует поместить в дубовой комнате, Терезу – в голубой, а мистера Чарльза – в бывшей детской...
– Нет, Терезу поместите в детской, а Чарльза – в голубой, – перебила ее мисс Аранделл.
– Как вам будет угодно... Прошу прощения... Просто я думала, что бывшая детская менее удобна...
– Терезу она вполне устроит.
Поколение мисс Аранделл чтило женщин гораздо меньше мужчин. В ту пору мужчины главенствовали в обществе.
– Жаль, что не приедут малышки, – слащаво проворковала мисс Лоусон.
Она обожала детей, но совершенно не умела с ними обращаться.
– Хватит с нас и четверых гостей, – обрезала ее мисс Аранделл. – Тем более что Белла слишком распустила детей. Очень уж они непослушны.
– Миссис Таниос – хорошая, заботливая мать, – пробормотала Минни Лоусон.
– Да, это верно. Белла чересчур добра, – согласилась мисс Аранделл.
– Ей, наверное, нелегко живется на чужбине, в таком захолустье, как Смирна[1], – вздохнула мисс Лоусон.
– Охота пуще неволи, – изрекла Эмили Аранделл. И, стремясь положить конец разговору, заключила: – Пройдусь по лавкам, закажу кое-что на выходные.
– О, мисс Аранделл, позвольте мне. То есть...
– Ерунда! Я предпочитаю пойти сама. С Роджерсом надо уметь разговаривать. А вы, Минни, не умеете быть твердой,
По лестнице скатился жесткошерстный терьер. Он вьюном вертелся вокруг своей хозяйки, выражая восторг и нетерпение коротким отрывистым лаем.
Хозяйка и собака вышли в сад и по дорожке направились к воротам.
Мисс Лоусон по-прежнему стояла в дверном проеме, слегка приоткрыв рот и глупо улыбаясь им вслед.
– Те две наволочки, что вы мне дали, мисс, не парные, – сказала за ее спиной горничная.
– Неужели? Как же это я опростоволосилась... – И мисс Лоусон вновь погрузилась в хозяйственные заботы.
Мисс Аранделл под стать королеве шествовала по главной улице Маркет-Бейзинга в сопровождении Боба.
Это и впрямь походило на королевское шествие. В каждой лавке, куда бы она ни заходила, владелец устремлялся ей навстречу.
Мисс Аранделл из «Литтлгрин-хауса»! Одна из старейших покупательниц! Дама старой закваски! Их почти не осталось!
