– Мисс Гилкрист, вероятно, знает, – сказала Сьюзен задумчиво. – Мне кажется, она подслушивала.
– Ах да, компаньонка. Кстати, где она?
– Угодила в больницу после отравления мышьяком.
– Ты шутишь! – изумленно воскликнул Джордж.
– И не думаю. Кто-то прислал ей кусок отравленного свадебного пирога.
Ее собеседник опустился на один из стоявших в спальне стульев и протяжно свистнул.
– Похоже, – сказал он, – дядя Ричард не ошибся.
На следующее утро в коттедж зашел инспектор Мортон, сдержанный человек средних лет со спокойными, несуетливыми манерами, но с настороженным и проницательным взглядом.
– Вы понимаете, о чем идет речь, миссис Бэнкс, не так ли? – начал он. – Доктор Проктор уже говорил вам о мисс Гилкрист. Анализ крошек от пирога показал наличие мышьяка.
– Значит, кто-то умышленно хотел отравить ее?
– Смахивает на то. Сама мисс Гилкрист не в состоянии помочь нам. Твердит, что это невозможно, что никто не мог бы так поступить с нею. Не можете ли вы сказать что-нибудь по поводу этой истории?
Сьюзен покачала головой.
– Нет, я сама теряюсь в догадках. А почтовая марка и почерк ничего вам не говорят?
– Вы забываете, что оберточная бумага была, по-видимому, сожжена в котле. Да и вообще посылка, возможно, пришла вовсе не по почте. Молодой Эндрюс, шофер почтового автофургона, не может точно вспомнить, доставлял он ее или нет: в тот день он заезжал очень ко многим.
– Но... тогда как же это можно было сделать?
– Очень просто, миссис Бэнкс. Взять бумагу из-под какой-нибудь старой посылки с уже написанным на ней именем мисс Гилкрист и почтовым штемпелем, завернуть в нее пирог, а потом сунуть сверток в дверную щель для почты – она достаточно широка.
Инспектор помолчал и бесстрастно добавил:
– Это, знаете ли, было умно придумано, подсунуть свадебный пирог. Одинокие немолодые женщины сентиментальны в таких случаях, им приятно, что о них не забывают, когда справляют свадьбу. Коробка конфет или что-нибудь в этом роде
– Мисс Гилкрист долго ломала голову над тем, от кого могла быть посылка, – медленно сказала Сьюзен, – но никаких подозрений у нее не возникло. Вы верно говорите, она была довольна и даже польщена. А этот пирог... достаточно в нем было яду, чтобы убить человека?
– Трудно сказать, пока мы не получим результатов количественного анализа. Это зависит также от того, съела ли мисс Гилкрист весь кусок или нет. У нее такое впечатление, что немного осталось. Вы не помните?
– Не могу припомнить точно. Она угощала меня, но я отказалась, а она поела и очень хвалила. А вот съела ли она все, хоть убейте, не могу сказать.
– Мне бы хотелось пройти наверх, если вы не возражаете.
Сьюзен последовала за инспектором в комнату мисс Гилкрист, извиняясь на ходу:
– Боюсь, комната в жутком состоянии. Но из-за хлопот с тетиными похоронами у меня просто не было времени на уборку, а после визита доктора Проктора я решила, что, пожалуй, там лучше ничего не трогать.
– Очень разумно с вашей стороны, миссис Бэнкс. Не всякий бы сообразил так поступить.
Он подошел к постели и сунул руку под подушку. По его лицу начала медленно расплываться улыбка.
– Ага, вот он.
Под откинутой подушкой лежал на простыне небольшой ломтик свадебного пирога, выглядевший, мягко выражаясь, малоаппетитно.
– Как странно! – воскликнула Сьюзен.
– Ничего странного. Ваше поколение такого, вероятно, не делает. Теперь для молодых людей замужество не так уж важно. Но это старый обычай. Положите под подушку кусок свадебного пирога, и вам приснится суженый.
– Но, безусловно, мисс Гилкрист...
– Не хотела бы рассказывать нам об этом, понимая, что в ее возрасте делать такие вещи просто глупо. Но у меня была мысль, что такое возможно. – Лицо его изменилось, взгляд стал жестким. – И не будь этой стародевичьей глупости, мисс Гилкрист, вероятно, сегодня не было бы в живых.
– Но кому могло понадобиться убить ее?
Инспектор Мортон задумался, а затем бросил на Сьюзен пронзительный взгляд, под которым она почувствовала себя неуютно.
– А вы не знаете?
– Конечно нет!
– Похоже, нам придется это выяснить.
Два пожилых человека сидели в комнате, обставленной в подчеркнуто современном стиле. Всё в помещении было выдержано в строгих прямоугольных формах. Единственное исключение являл собой Эркюль Пуаро, весь состоявший из округлостей. Его брюшко приятно круглилось, голова своей формой напоминала яйцо, а великолепные усы победно вздымались двумя полумесяцами. Пуаро потягивал из стакана черносмородинный сироп и задумчиво смотрел на невысокого, худощавого, словно съеженного человечка с абсолютно незапоминающейся внешностью. Мистер Гоби не глядел на Пуаро, потому что он вообще никогда не глядел на собеседника. В данный момент он, судя по всему, адресовал свои слова углу камина, отделанного хромированным металлом.
