– Нет, я ничего не слышал. Какая неприятность!
– К счастью, им удалось заполучить к себе Корину компаньонку мисс Гилкрист. И она, судя по всему, оказалась настоящим кладом.
– Что такое? – Пуаро резко обернулся к Элен. – Они просили мисс Гилкрист приехать к ним? Чья это была идея?
– По-моему, все это устроила Сьюзен. Сьюзен Бэнкс.
– А... – протянул Пуаро с какой-то странной ноткой в голосе. – Значит, это было предложение маленькой Сьюзен? Я вижу, в ней есть организаторская жилка.
– Сьюзен кажется мне очень практичной.
– Это безусловно так. Кстати, вы знаете, что мисс Гилкрист чуть было не отправилась на тот свет, откушав присланного ей отравленного свадебного пирога?
– Нет! – Элен выглядела изумленной и даже испуганной. – Мод сказала мне по телефону, что мисс Гилкрист только что вышла из больницы, но я и понятия не имела о том, с чем она там лежала. Отравление? Но, мосье Пуаро,
– И вы еще спрашиваете?
Выдержка изменила Элен, и голос ее сорвался почти на крик:
– О, соберите их всех здесь! Докопайтесь до истины! Пусть не будет новых убийств!
– Итак, вы готовы мне помочь?
– Конечно!
– Линолеум выглядит просто прекрасно. Вы действительно умеете с ним обращаться. Чайник на кухонном столе, садитесь и наливайте. Я приду, как только отнесу наверх завтрак мистеру Абернети.
Мисс Гилкрист деловитой рысцой поспешила вверх по лестнице, неся поднос с завтраком. Она постучала в дверь комнаты Тимоти и, истолковав раздавшееся в ответ недовольное ворчание как приглашение войти, вошла.
– Утренний кофе и бисквиты, мистер Абернети. Надеюсь, сегодня вы чувствуете себя бодрее. Такой прекрасный день!
В ответ Тимоти пробурчал себе под нос:
– На молоке нет пенки?
– Нет, нет, мистер Абернети. Я очень тщательно сняла ее, ведь я всегда пользуюсь ситечком. Но некоторые, знаете ли, любят пенку, говорят, что это почти
– Идиоты! – возразил Тимоти. – Что это за бисквиты?
– Очень полезные для пищеварения.
– Воображаю! Бисквиты с имбирем – вот единственные бисквиты, которые можно есть.
– К сожалению, на этой неделе у бакалейщика не было бисквитов с имбирем. Но эти очень и очень вкусны. Попробуйте и сами убедитесь.
– Спасибо, я знаю, на что они похожи. Оставьте эту занавеску в покое, слышите!
– Я думала впустить побольше солнца, день такой хороший.
– Я хочу, чтобы в комнате было темно, у меня страшно болит голова. Это все краска, я всегда был чувствителен к запаху краски, она просто отравляет меня.
Мисс Гилкрист шмыгнула носом и бодро отозвалась:
– Здесь запах почти не чувствуется. Маляры работают с другой стороны.
– Вы не так чувствительны, как я. Неужели так необходимо убирать
– Прошу прощения, мистер Абернети. Я не знала, что вы читаете их все одновременно.
– Где моя жена? Я не видел ее уже больше часа.
– Миссис Абернети отдыхает на диване.
– Скажите ей, пусть поднимется и отдыхает здесь.
– Я скажу ей, мистер Абернети, но, быть может, она задремала? Не подождать ли четверть часика?
– Нет, скажите ей, что она мне нужна. Что вы возитесь с этим пледом? Он лежит именно так, как мне удобно.
– Прошу прощения, мистер Абернети, я думала, что он соскользнул.
– А мне нравится, когда он соскальзывает. Идите и приведите Мод, она мне нужна.
Мисс Гилкрист на цыпочках вошла в гостиную, где Мод Абернети, положив больную ногу на высокую скамеечку, с увлечением читала какой-то роман.
– Прошу прощения, миссис Абернети, – извиняющимся тоном произнесла мисс Гилкрист, – но мистер Абернети желает вас видеть.
– О господи, – сказала Мод. – Сейчас иду.
Она с виноватым выражением лица отбросила книгу и потянулась за палкой, без которой еще не могла обходиться.
Тимоти взорвался, как только она вошла в его комнату:
– А, наконец соизволили заглянуть!
– Извини, дорогой, я не знала, что ты хочешь меня видеть.
– Эта женщина, которая по вашей милости теперь толчется в доме, сведет меня с ума, не иначе! Кудахчет и трепыхается, как клушка. А со мной обращается так, словно я дефективный ребенок. Типичная старая дева!
– Я понимаю, что она тебя раздражает, но, Тимоти,
– Верно, тут все хорошо, – неохотно признал Тимоти. – Но держи ее, ради господа, в кухне и не позволяй суетиться вокруг меня.
– Конечно, дорогой, я постараюсь. Как ты себя чувствуешь?
– Отвратительно. Пожалуй, пошли за Бартоном, нашим идиотом врачом, пусть он меня осмотрит. Этот запах краски действует мне на сердце. Пощупай-ка мне пульс...
Мод пощупала пульс, помолчала и потом сказала:
– Тимоти, может, нам пожить в гостинице, пока ремонт в доме не кончится?
– Это будет чересчур дорого стоить.
– Но ведь сейчас это не так уж важно.
– Ты такая же, как все женщины, – лишь бы сорить деньгами! Только потому, что нам досталась смехотворно маленькая доля наследства моего брата, ты решила, что мы теперь можем обретаться в самых роскошных отелях!
– Но я имела в виду совсем не это, родной мой.
