– Вы знаете, мосье Пуаро, что я вот уже дня два как за вами наблюдаю? Со дня моего приезда сюда мне хочется увидеть, как вы распутываете уголовное дело. Не подумайте, что я бессердечная и что мне не жалко этой бедной женщины, которая умерла. Наоборот, каждый раз, когда
– Что вам сказать? Всякое расследование похоже на вашу головоломку. У вас есть куски, которые надо сложить в определенном порядке. Нечто вроде мозаики... Перед вами лежат маленькие кусочки разных цветов и форм, и как бы причудливо ни выглядел каждый кусочек, ему надо найти место среди других!
– Это просто потрясающе, мосье Пуаро, вы так прекрасно объясняете.
– Иногда, – продолжал он, – вам попадается кусочек вроде того, который только что вызвал у вас затруднения. Вы разложили все элементы головоломки, все подобрали по цветам, а один кусочек остается не у дел и никуда не подходит. А все потому, что вы думали, будто это часть ковра из белого меха, а на самом деле это часть черной кошки!
– Как это необыкновенно интересно! Вы собрали уже много кусочков, мосье Пуаро?
– Немало. Каждый человек в этом отеле дал мне свой. Даже вы, дорогая миссис Гарднер...
– Я? – слабо вскрикнула миссис Гарднер.
– Да, вы. Одно из ваших замечаний сыграло для меня большую роль. Можно сказать, что оно явилось для меня лучом света, озарившим тьму.
– Как это невероятно! Я вас прошу, мосье Пуаро, продолжайте!
– Извините меня, дорогая миссис Гарднер, но остальное я приберегаю для последней главы.
– Какая жалость! – искренне вздохнула миссис Гарднер.
Эркюль Пуаро тихонько постучал в дверь капитана Маршалла, через которую доносился стук пишущей машинки.
В ответ раздался короткий возглас, и Пуаро вошел.
Сидя за маленьким столиком, стоящим между окнами, капитан печатал на машинке. Он сидел спиной к своему посетителю, и его глаза встретились с глазами Пуаро в зеркале, находившемся прямо напротив него.
– Что вам угодно? – ворчливо спросил он.
– Простите меня за то, что я беспокою вас, капитан. Вы заняты?
– А разве это не видно?
– У меня есть к вам совсем маленький вопрос.
– Я устал отвечать на вопросы! – воскликнул Маршалл. – Я уже ответил на вопросы полиции, и я совершенно не расположен отвечать еще и на ваши!
– Мне надо спросить у вас только одну вещь, очень простую!.. Когда в то утро вы кончили печатать на машинке, приняли ли вы ванну до того, как идти играть в теннис?
– Принял ли я ванну? Конечно, нет! Я же за час до этого искупался!
– Благодарю вас. Это все, что мне нужно было знать.
– Но почему вы...
Маршалл передумал, пожал плечами и не стал задавать вопрос.
Пуаро вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
– Он совершенно свихнулся, – буркнул капитан Маршалл, вновь поворачиваясь к своей машинке.
Пуаро встретил мистера Гарднера у бара. Держа в каждой руке по коктейлю, американец явно намеревался направиться к своей супруге, все еще не сложившей своей головоломки.
Он любезно улыбнулся Пуаро и предложил ему коктейль. Детектив поблагодарил его и отказался.
– Что вы думаете о расследовании? – спросил он.
Мистер Гарднер поставил бокалы на стол и понизил голос.
– У меня впечатление, что эти люди сами не знают, что им нужно. Но тем не менее мне кажется, что у полиции есть в руках козырь.
Пуаро согласился.
Мистер Гарднер добавил еще более конфиденциальным тоном:
– Между нами говоря, я рад тому, что могу увезти миссис Гарднер. Она крайне впечатлительная женщина, и события последних дней очень плохо повлияли на нее. Она просто превратилась в клубок нервов...
Пуаро слушал, но не терял свою мысль.
– Могу ли я задать вам один вопрос? – спросил он.
– Хоть десять, если вам угодно. Я буду счастлив оказаться вам полезным.
– Благодарю вас. Мистер Гарднер, вы опытный человек, и я знаю, что у вас верные суждения. Не поведаете ли вы мне с полной откровенностью, что вы думаете о покойной миссис Маршалл?
Крайне удивленный, американец, прежде чем ответить, огляделся по сторонам. Затем он едва слышно прошептал:
– Я слышал многое из того, что о ней рассказывают. В основном, это дамские сплетни. Но если вы хотите знать мое личное мнение, то я скажу вам, что она была глупой женщиной...
– Спасибо. Это чрезвычайно интересное замечание.
– Что, наступила моя очередь? – смеясь спросила Розамунда Дарнли.
– Простите?
