– Вот так-то, – сказал он. – Вы все слышали, Гастингс? А вы, Эверетт? Ах да, кстати, друг мой, познакомьтесь с мистером Эвереттом – рекомендую, весьма талантливый актер. Этим вечером я звонил по телефону именно ему. Как вам понравился его грим? На редкость удачно, верно? Вылитый мертвец! А крошечный карманный фонарик в руке, да еще вкупе с этим светящимся ореолом... Даже я готов был признать его за восставшего из могилы! Нет, нет, Гастингс, на вашем месте я бы не стал трогать ее за руку, особенно за правую! Красная краска так ужасно пачкается! Если вы помните, когда внезапно погас свет, я взял ее за руку. Да, кстати, мне бы не хотелось пропустить вечерний поезд. Да и наш друг инспектор Джепп, наверное, совсем замерз под окном. Какая ужасная ночь! Но он тоже сыграл свою роль – исправно стучал в окно!
– Видите ли, – продолжал Пуаро, пока мы с ним сквозь дождь и ветер быстро шагали к станции, – во всем этом было что-то неестественное. Доктор, который осматривал тело после смерти, считал, что покойный исповедовал «Христианскую науку». Но кто мог сказать ему об этом, кроме самой миссис Мальтраверс? Нам же она наговорила, что муж в последнее время находился в подавленном состоянии, грустил, жаловался на страхи и предчувствие скорой смерти. Странно, верно? А вот вам и еще одна странность – помните, как ее поразило неожиданное появление молодого капитана Блэка? И последнее. Конечно, я понимаю, такой удар, как смерть мужа, да еще внезапная, могут выбить из колеи любую женщину. Но так грубо изобразить синяки под глазами – это уж слишком! Держу пари, вы этого не заметили, Гастингс! Нет? Впрочем, как всегда!
Итак, как же все это произошло, спросите вы? Первоначально у меня было две версии: либо рассказ молодого Блэка за обедом подсказал мистеру Мальтраверсу идеальный способ совершить самоубийство таким образом, чтобы его смерть сочли естественной, либо... либо третье лицо, также присутствовавшее за обедом, – его жена, мгновенно сообразила, что Блэк дал ей в руки столь же идеальный способ избавиться от мужа. Постепенно я стал склоняться ко второму варианту. Чтобы застрелиться таким способом, ему пришлось бы нажать на спуск большим пальцем ноги – по крайней мере, другой возможности я не вижу. А если бы несчастного Мальтраверса обнаружили без одного ботинка, нам бы наверняка об этом рассказали. Уж такая-то деталь не могла бы остаться незамеченной, поверьте, друг мой!
Итак, как я уже вам сказал, постепенно я пришел к мысли, что перед нами не самоубийство, а убийство. Но, увы, у меня не было ни малейшей зацепки, ничего, чем бы я мог это доказать! Вот таким образом у меня и созрел план того маленького представления, которое мы разыграли сегодня вечером.
– И все-таки даже теперь я не понимаю, как ей это удалось, – удивился я.
– Давайте вернемся к самому началу. Перед нами бессердечная, холодная, эгоистичная женщина, которой до смерти надоел пожилой и без памяти влюбленный в нее муж. Кроме того, ей стало известно, что дела его пришли в упадок и бедняга на пороге финансового краха. Тогда она уговаривает его застраховать свою жизнь на крупную сумму. Как только это происходит, ум ее начинает шнырять в поисках выхода. Ей надо избавиться от него, но как? И тут ей на помощь приходит случай – молодой офицер рассказывает о довольно необычном случае. На следующий же день, когда, по ее расчетам,
И тогда... помяните мое слово, Гастингс... именно это она и делает!
До сих пор все загадочные случаи, которые расследовал Пуаро и в которых вместе с моим другом участвовал и я, как правило, начинались одинаково – происходило что-то чрезвычайное: убийство или крупное ограбление. К делу привлекали Пуаро. Он пускал в ход свой великолепный логический ум и блестяще справлялся с разгадкой даже самой хитроумной интриги. Но в истории, о которой я хочу рассказать сейчас, все было по-другому. Цепь загадочных происшествий вела от казавшихся вначале самыми тривиальными событий, которые лишь по чистой случайности привлекли внимание Пуаро, к зловещему финалу, которым и завершилось это поистине необычайное расследование.
