Эркюль Пуаро полностью

Поскольку это замечание исходило от выздоравливающего после тяжелого гриппа, я воспринял его с нескрываемым одобрением. Первым заболел я. Не успел я встать на ноги, как пришел черед Пуаро. Теперь он сидел в постели, обложенный со всех сторон подушками, с головой, замотанной шерстяной шалью, и маленькими глотками потягивал какой-то отвратительный отвар, который я изготовил своими руками по его собственному рецепту. Взгляд Пуаро с нескрываемым удовольствием прошелся по длинному ряду бутылочек с лекарствами, аккуратной шеренгой выстроившихся на каминной полке.

– Да, да, – продолжал мой друг, – скоро я снова стану самим собой, великим Эркюлем Пуаро, грозой преступников! Отметьте для себя, mon ami, что даже «Светские сплетни» уделили мне подобающее место на своих страницах! Немного, правда, но... Где же газета? Ах вот она. Слушайте:

Я рассмеялся:

– Что ж, поздравляю вас, Пуаро. Вы становитесь одним из столпов общества. И к тому же вам повезло – насколько мне известно, пока вы валялись в постели, вы не упустили ничего интересного.

– Вы правы. Те несколько случаев, от которых я вынужден был отказаться, были пустяковыми. Ничуть о них не жалею.

Дверь приоткрылась, и заглянула наша хозяйка:

– Там внизу джентльмен. Говорит, что должен увидеть вас, мосье Пуаро, или вас, капитан. Похоже, он чем-то очень взволнован, бедный! А выглядит как настоящий джентльмен. Я принесла вам его карточку. – Она протянула мне поднос, на котором лежала визитка.

– Мистер Роджер Хаверинг, – прочитал я.

Пуаро кивком нетерпеливо указал мне на книжную полку. Повинуясь, я послушно достал с нее толстенный том справочника «Кто есть кто» и подал ему. Выхватив его у меня из рук, Пуаро нетерпеливо зашелестел страницами.

– Второй сын пятого барона Виндзора. Женился в 1913-м на Зое, четвертой дочери Вильяма Крабба.

– Хм... – протянул я, – что-то припоминаю... по-моему, это та девушка, что играла в «Фриволити», только в те времена она называла себя Зоя Каррисбрук. Потом, кажется, писали, что она вышла замуж за какого-то молодого человека. Это случилось незадолго до начала войны.

– Тогда, Гастингс, может быть, вам будет интересно спуститься вниз и послушать, что там за проблема у нашего друга? Да, и принесите ему мои извинения, хорошо?

Роджер Хаверинг оказался довольно приятным с виду щеголеватым мужчиной лет сорока. Лицо его, однако, выглядело осунувшимся, и вообще весь вид свидетельствовал о том, что он чем-то сильно встревожен.

– Капитан Гастингс? Насколько я понимаю, вы работаете вместе с мосье Пуаро? Я приехал уговорить его сегодня же отправиться вместе со мной в Дербишир. Это очень важно.

– Боюсь, это невозможно, – ответил я. – Мосье Пуаро нездоров – лежит в постели. У него грипп.

Лицо его потемнело.

– Боже мой, какой неожиданный удар!

– Неужели дело, из-за которого вы приехали к нему, настолько серьезно?

– О господи, ну конечно! Мой дядя, мой единственный и самый лучший друг, прошлой ночью был предательски убит!

– Здесь, в Лондоне?

– Нет, в Дербишире. Я тогда находился в городе. Рано утром получил телеграмму от жены. И сразу же бросился к вам – умолять мосье Пуаро взяться за расследование этого ужасного дела!

Вдруг мне в голову пришла неожиданная мысль.

– Простите, – сказал я, торопливо вставая с кресла, – я на минутку. Надеюсь, вы извините меня.

Я ринулся наверх и в нескольких словах объяснил Пуаро, в чем дело. Не успел я закончить, как он уже обо всем догадался.

– Понимаю, друг мой. Вы хотите сами туда поехать, не так ли? Что ж, почему бы и нет? Мы столько лет проработали вместе, что вы должны были отлично усвоить мои методы. Единственное, о чем я прошу, – это каждый день посылать мне детальные отчеты обо всем и неукоснительно следовать моим инструкциям, а я буду связываться с вами по телеграфу.

Конечно, я с радостью согласился.

Часом позже я уже сидел рядом с мистером Хаверингом в вагоне первого класса Мидландской железной дороги, который стремительно уносил нас от Лондона.