– Да, Ким, это была чистая правда. Виной всему оказалась пневмония. Тело было мертво уже несколько минут, сердце не билось. Скорее всего, когда Алитет выходил из дома, чтобы поехать к нам, малыш был еще жив. Это заболевание у детей весьма трагично. Состояние организма бывает коварно, ухудшается очень быстро. Всё произошло банально: врач скорой помощи был недостаточно опытен, перепутал пневмонию с обычной простудой и уехал. А под вечер случилось то, что случилось. Войдя в дом, мы были свидетелями смерти. Это нельзя было исправить силами официальной медицины. Жизнь нельзя вернуть в мертвое тело. Это невозможно.
– Но что произошло потом? Вы же не хотите сказать, Анна, что прямо у нас, вот здесь, есть технология, позволяющая победить смерть?
– Нет, не победить. Но вернуть жизнь в мертвое тело. Следовательно, сделать мертвого человека опять живым без какого-либо вреда для него – исправить ошибку судьбы, если угодно. Да, такая технология у нас есть.
– Вы понимаете, что это более удивительно и невозможно, чем всё, что мы видели ранее?
– Да, понимаю и, исходя из ситуации, думаю, что я должна посвятить вас в эту тайну, Ким. Но вы должны пообещать мне, что никому из наших коллег не откроете ее. Я ведь могу на вас рассчитывать?
– Конечно, можете, Анна, уверяю вас, я никому не расскажу, – ответил Ким.
– Это нигде не оговаривалось, но все здесь думают и вы, наверное, тоже, что информация о деталях нашей экспедиции была дана каждому из нас одинаковой и что никто не знает ее больше, чем другие?
– Разумеется. Да и если предположить логически, то какова может быть польза от сокрытия тайн внутри коллектива?
– Это не так, – негромко и твердо, обратив взор прекрасных огромных карих глаз на юношу, ответила Анна.
Ким внимательно посмотрел на Аню впервые за всё то время, что они были знакомы. Ранее он всегда старался отводить от ее красоты взгляд в силу своей скромности. Даже в тех случаях, когда она не могла знать, что он смотрит на нее. Но не сейчас. Впервые за всю свою жизнь он ощутил к девушке чувство, не посещавшее его никогда прежде. Это ощущение охватило его сердце еще в тот миг, когда он увидел ее впервые.
– Пожалуйста, продолжайте, – сказал Ким.
– Еще недавно все здесь про всё знали совершенно одинаково. Вы помните, когда мы разошлись по комнатам после первого собрания, у всех у нас на письменных столах лежало несколько листов с последними инструкциями?
– Да.
– Этих инструкций было немного, но они были неодинаковы. На моих листах было примечание в особенности засекреченное. Его содержание я должна хранить в тайне на протяжении всей экспедиции, и после нее, бессрочно, как там было указано. Открыться можно только кому-то из нас, и лишь в том случае, когда возникнет чрезвычайная ситуация, угрожающая жизни этого коллеги или всего коллектива. Чем меньше из нас посвящено в эту тайну, тем лучше, там прямо на это указывалось. Еще говорилось, что Андропов ничего не знает об этом примечании и ему тоже воспрещалось о нём спрашивать или говорить. Думаю, после всего, что произошло, вы должны знать, Ким.
– Вся речь об этой технологии возвращения мертвого человека к жизни, Анна, ведь так, всё из-за этого?
– Да, примечание было посвящено только этому, и это немало. Даже я не случайно была выбрана для того, чтобы мне одной эту тайну доверить. Мои родители – генетики, так же, как и я, и среди главных ученых нашего факультета ходили слухи об этой технологии раньше, задолго до того, как была снаряжена наша экспедиция. Да, Ким, у каждого из нас в куртках, помимо привычных, компактно сложенных там бинтов, антисептика и лекарств, находится инструмент, позволяющий возвращать жизнь назад.
– Как? Анна, что он из себя представляет?
– Шприц концептуальной формы, напоминающий перьевую ручку, в футляре. Слева в куртке, вот здесь открывается емкость с ним, – с этими словами Анна показала на себе, в каком именно месте на куртке нужно провести пальцем, чтобы получить доступ к этому инструменту.
Ким вынул из своей куртки точно такой же футляр, что был у Ани, и, открыв его, осмотрел необычный шприц.
– Как он действует? – спросил он.
– От прикосновения острия его пера к живой ткани. Достаточно самого легкого касания, длящегося сотые доли секунды. Вещество проникает сквозь твердые кожные покровы, не нарушая их целостности. Как именно? Я не знаю, это из-за конструкции шприца, а отчасти из-за самого вещества. Даже если участок кожи очень грязный, всё равно подействует, разницы никакой.
– И что же, точно он… может?
– В случае, если человек мертв не более чем ровно 53 минуты 17 секунд, он с абсолютнейшей вероятностью вернет ему жизнь. Эффект моментален.
– Но постойте, Анна, ведь если у мертвого страшная смертельная рана, которую не вылечить, и его жизнь прекратится… Каковы его шансы? Ну оживим мы его, рану ведь это не затянет, и ему вновь будет угрожать от нее смертельная опасность.
