Много чего ещё подверглось её ненавязчивой, исподтишка, критике. Отсутствие налаженной системы связи, слабая и неорганизованная шпионская сеть… С её подачи была создана общая касса сил сопротивления, куда поступали средства от многочисленных торговцев, желавших обезопасить себя на случай победы людей. Было закуплено однотипное оружие и начали проводиться подготовка рекрутов, учения, в том числе и массовые… Местонахождение самого Ворлоса было не только строго засекречено, но и постоянно менялось. Стражи скрипели зубами, но так и не могли настигнуть этот символ повстанческого движения. Внутри же самой организации эмблемой надежды стала голубоглазая девушка, скромно опускающая глаза, если в её присутствии заговаривали о политике.
– Где твой адъютант? – спросила она.
– С утра не могу его найти, – ответил мужчина.
– Боюсь, он оказался не слишком благонадёжен. Сворачивай лагерь. Нужно торопиться.
Ворлос повиновался беспрекословно. Её «женской интуиции» привыкли доверять все, начиная от друидов и заканчивая последним сопляком-новобранцем.
– Новое место ты знаешь, – добавила Лоридейль, – справишься сам. А мне нужно подготовиться к завтрашнему дню.
– Ты уверена? – спросил он, осторожно беря её за руку. – Может быть, не стоит так рисковать? Архимаги сообщили, что этот лорд-вампир едва ли не опаснее самого Чёрного Дракона. Может, надёжнее его просто убить?
– Если он так опасен, кто из твоих людей сможет с ним справиться? – приподняла она бровь.
– Но… ты ведь…
Он видимо смутился, не в силах подобрать нужных слов. Красноречие не было сильной стороной Ворлоса.
– Чего не сделаешь на благо революции, – вздохнула она, удаляясь.
Чтобы отогнать от себя жгучие мысли о том, что предстояло завтра женщине, не оставившей главу повстанцев вполне равнодушным, Вильям стал подгонять соратников резкими окриками. Лагерь был свёрнут ещё до наступления темноты.
Утром Антар ждал их в библиотеке.
–Уже позавтракали? Молодцы, мы в графике.
– В каком ещё графике? – удивилась Камилла.
– В плотном, – расплывчато пояснил инженер.
Он сидел, обложившись книгами, в том числе рукописными, с раннего утра и успел составить довольно подробный план действий. Посмотрев на девушку, сказал:
– Спрашивай, что ты хотела.
– А что я хотела?
– Не знаю, но у тебя аура от любопытства зелёная. Меня это сбивает с мысли.
Камилла смутилась.
– Если это личное, можешь не отвечать… мне просто очень интересно, что у вас было с этой… Зориной?
– Да ничего у нас с ней не было, – пожал плечами Антар. – Ох уж эти женщины – на пустом месте интригу придумают.
– Но она была в тебя влюблена? И… ты же телепат, ты не мог об этом не знать. Как же тогда Руш говорил, что…
Антар вздохнул.
– Всё было с точностью до наоборот.
– Ты в неё был влюблён?
– Не совсем. Она так считала. А потому собиралась за меня замуж. Вся эта нелепая ситуация проистекала из моей старомодности.
– Это как?
– Видишь ли… – задумчиво начал он, – в те времена я был ещё очень молод. Мы с Кирвином и Шнедригсоном учились вместе в академии. Ещё будучи кадетами, мы вместе, с моей, правда, подачи, провернули несколько дел, так что к концу обучения накопили достаточно средств, чтобы купить ржавое корыто под названием «Империум». Мы с Кирвином его подлатали, немного переоснастили, переименовали в «Синюю птицу»… А Шнедригсон привёл нам второго навигатора. Зорину. К концу первого года наша команда насчитывала 23 человека, но она была единственной женщиной на корабле. Мой отец был лордом, и воспитывал меня тоже он, а потому я привык вставать каждый раз, когда дама заходит в комнату, подавать ей руку, когда она спускается по лестнице, даже если это трап, пропускать в двери, даже если это переборки, и прочее в том же духе. На корабле всё это было, конечно, глупо, но для меня это было так же естественно, как дышать. Много позже я научился корректировать своё поведение в зависимости от ситуации, а тогда я просто не обращал на это внимания. А Зорина… посчитала это чем-то вроде ухаживания. Ей было лестно. Вот и всё. Когда её матримониальные намерения стали для меня очевидны, оправдывать моё поведение издержками аристократического происхождения мне показалось достаточно странным, так что я предпочёл просто игнорировать все намёки на свой счёт. В конце концов, всё разрешилось само собой.
– А она была красивая? – поинтересовалась Камилла.
– Я бы сказал… эффектная. По крайней мере, Шнедригсон был от неё без ума.
– Так почему он сам?..
– Понятия не имею. Признаться честно, у меня были дела поинтереснее, чем разбираться в их взаимных чувствах. Но передадим слово Ламберту. Его тоже что-то чрезвычайно интересует, и я сильно сомневаюсь, что это подробности моей личной жизни.
Маг улыбнулся, но как-то отстранённо.
– Да. Я хотел бы знать, зачем ты привёл нас сюда. Мне неожиданно пришло в голову, что ты мог бы открыть червоточину, как только определил наши текущие координаты. Так почему ты этого не сделал?
