– Леди Эрлинг и правда не была магом. В вашем понимании. Она не читала заклинаний, не делала пассов, зелья, правда, смешивала изрядно. Она была большим, чем маг. Я видел, как целые народы поклонялись ей, как богине. Она была…
Демон замолчал, задумчиво глядя в окно.
– Ты любил её? – спросила Гестия, даже оторвавшись от своего занятия и с любопытством посмотрев на рассказчика.
– Она убила всю мою семью. И уничтожила ту часть Демониса, где они жили, – ответил демон. И после паузы добавил: – Да, я её любил, – помолчав ещё немного, будто собираясь с мыслями, он продолжил: – Мессир Северин ни разу не дал мне этого понять, но он ненавидел демонов. Как мессир Милослав – вампиров. Даже сильнее. Чёрный Дракон делал исключения, а лорд Эрлинг – нет. Не скрою, для такого отношения у него были веские основания. А леди Мелисента… вероятно, некоторое раскаяние по поводу разрушений в Демонисе всё же мучало её. Она не поленилась найти последнего сына лорда Демониса в той отдалённой провинции, где я воспитывался. Я выглядел почти ровесником её сына, хотя был, конечно, много старше. Её глаза… её глаза блестели, будто лёд, начинающий подтаивать на весеннем солнце. Она ничего не сказала тогда, только обняла меня крепко-крепко. Никто никогда до этого меня не обнимал.
На этот раз демон замолчал надолго. И Вартек, и Гестия не проронили ни слова, боясь спугнуть минуту откровенности.
– Она заменила мне мать, – сказал Лермон, наконец. – Впрочем, нет, не заменила. Она была куда лучшей матерью, чем та демонесса, что родила меня на свет. Ни одному демону, ни до, ни после, не везло так, как мне…
– И, тем не менее, ты выглядишь таким печальным, – не выдержала Гестия.
Демон грустно усмехнулся.
– После того, как Антар покинул Сваргу… я не чувствовал себя вправе и дальше злоупотреблять ангельским терпением мессира Северина. Я больше никогда там не появлялся.
– И больше никогда её не видел? – ужаснулась ведьма.
– Альдор был ещё очень мал… они редко путешествовали. Но даже когда это делали, лорд Эрлинг старался не отпускать от себя жену ни на шаг. А я не решался попасться ему на глаза. Как теперь его сыну. К тому же, у меня самого тогда хватало проблем – новый лорд Демониса почему-то вдруг решил, что я собираюсь бороться с ним за власть, так что всеми силами пытался довести до логического завершения дело уничтожения моей семьи, так удачно начатое женщиной, которую я мысленно называл «мама». И, тем не менее, мне удалось увидеться с ней. Дважды. А потом она умерла, – несколько скомкано завершил свой рассказ демон, опустил голову и обхватил себя руками за плечи.
Его остроконечный хвост обвился вокруг ног так туго, что Гестия подумала: он непременно упадёт, если попытается сделать хотя бы шаг.
– А Антар? – прервала затянувшееся молчание ведьма.
– Антар? – переспросил князь демонов, вынырнув из омута воспоминаний.
– Да, каким он был в детстве?
– О, – губы Лермона тронула лёгкая улыбка. – Он был достойным сыном своих родителей… Что бы ни делал старший сын лорда Эрлинга, он всегда это делал в высшей степени хорошо, – начал новый рассказ демон, несколько расслабившись и приняв более свободную позу. – Что бы это ни было: верховая езда, охота, танцы, фехтование, стрельба, математические вычисления… Лорд Эрлинг – величайший из когда-либо живших чародеев – научил его блокировать магию, делать запасающие энергию артефакты и массу других вещей, которые вашим магам и во сне не приснятся. Мессир Милослав обучил его чёрной магии, но только основам, углублённому её изучению мессир Северин решительно воспротивился, а он был для сына авторитетом непререкаемым. Антар прекрасно рисует, как его мать, играет на флейте, как его отец. Из всех детей, собиравшихся в доме Эрлингов он, вероятно, был самым младшим, исключая разве что Клариссу, но все мы беспрекословно подчинялись ему. Он был нашим маленьким принцем, – улыбка демона стала мягкой и мечтательной. – Все девочки были в него влюблены.
– А он? – спросила рыжая ведьма.
– Он принимал это как должное. Для него это было настолько естественно, что не вызывало в нём ни высокомерия, ни тщеславия. Просто Антар был лучшим во всём, а остальные были только инструментами в его руках. Нет, конечно, он не считал нас инструментами, или низшими существами. Он заботился о каждом из нас, наверное, даже любил. Но мы были ему не ровня. И в глубине души он это чувствовал. Поэтому он так трепетно относился к брату. Тот был тоже весьма одарён. В своём роде.
– Антар, наверное, очень тяжело переживал его смерть? – тихо спросил Вартек.
Демон кивнул.
– Они все… очень остро это переживали.
– А он ничего, этот новый профессор математики, – с заинтересованной улыбкой произнесла Амелия Лонгдейл на ухо профессору Лейнсборо.
– Что? – переспросила та, вернувшись из глубин своих не очень-то весёлых мыслей.
