- Третье, было первым, - усмехнулся Буревой. - Я постараюсь убедить полковника Винникова написать письмо-ходатайство для поступления Аленина в училище на казённый кошт. Такие офицеры, да ещё из амурских казаков нашему полку необходимы. Приедете в следующем году сдавать экзамены за училище, найдите меня Пётр Никодимыч.
- Огромное спасибо, Николай Петрович.
- Пока не за что. А что за обучение вы планируете организовать?
- Да Тимофей так моего Ромку за полгода выучил, что он экзамен по знаниям батюшке Александру легко сдал, а вдвоем они семерых казаков приготовительного разряда в драке уложили. На казачьем суде по этой драке было принято решение, если Тимофей выиграет в состязаниях казаков-малолеток, а Ромка на шермициях, то им в обучение отдадут казачат в возрасте тринадцати-пятнадцати лет.
- И как будет организовано обучение?
- Пока не знаем. Тимофей решит и организует, ему учить.
- Опять вы меня удивили, Пётр Никодимович. - Задумчиво протянул Буревой. - Значит организацией и программой обучения казачат займется Аленин.
- А кто же ещё! - ответил Селевёрстов. - У него разных книг у одного больше, чем во всей станице. От дядьки его Ивана остались, да и сам он уже много прикупил. Большой дом Алениных пустует, в пристрое он с Ромкой уже гимназиум организовали, чего там только нет. Вот у себя пусть и организовывает занятия.
- А знаете, Пётр Никодимыч, я вернее всего в следующем году не к албазинцам, а опять к вам на состязания и шермиции приеду. Хочется мне посмотреть, чего Аленин в обучении казачат добьется.
- Всегда рады видеть вас, ваше высокоблагородие!
- Ладно, не тянись во фрунт атаман. - Войсковой старшина похлопал Селевёрстова по плечу. - Пойдем казачат награждать. Заслужили они награды. Заслужили.
* * *
Получив в награду за бои 'В царя' патронташ, вместе с Ромкой сложил все призы за шермиции в сани Селевёрстовых, после чего, прихватив ещё по одной шашке, направились в центр поля, где готовились зажечь четыре больших костра, для прыжков через огонь. Также костры должны были освещать место для гуляний, так как начинало смеркаться.
- Тимоха, а нам скоро танцевать? - спросил меня Ромка.
- Не знаю, как скажут старейшины, - ответил я.
Победители на шермициях должны были станцевать танец с шашкой или шашками, который также оценивался. Я с Ромкой уже полгода 'танцевал' разработанные мной на базе, показанного ещё дедом Афанасием казачьего боевого танца с шашкой, как я их называл ката с шашкой, шашкой и кинжалом, а также двумя шашками. В разработанные или доработанные последовательность движений я добавил концентрацию ударов холодным оружием, а также некоторые 'танцы' надо было выполнять вдвоём, как в кендо.
Ромке эти 'танцы' сильно нравились, да и я стал замечать в последнее время, что после третьего-четвертого повтора каты впадал в какое-то состояние боевого транса. Казалось, что время замирало, а скорость моих движений со слов Ромки увеличивалась. По его утверждению движение шашек при исполнении ката у меня чуть ли не сливались, а потом как вспышка следовал удар. А при работе в паре с Ромкой достигли такой слаженности и скорости, что со стороны наш танец смотрелся как очень быстрый бой.
Узнав о решении старейшин после драки о нашем участии в шермициях, я с Ромкой все три недели тренировал парный 'танец' с двумя шашками, Когда мы его показали Селевёрстову, тот только крякнул, помотал головой и произнёс: 'Только не убейте друг друга'. Этот танец я с Ромкой и хотел исполнить под песню 'Казачья молитва' или 'Терская лезгинка'.
Загорелись костры и на утоптанную площадку между ними позвали казачат победителей в шермициях. Начинался праздник 'боевых танцев'. Мне с Ромкой выпала честь открыть данное мероприятие. В круг вышли женщины семейства Селевёрстовых: жена атамана тётя Оля и снохи Ульяна и Елена. Под звуки станичного самодеятельного оркестра, состоящего из двух гармоник-хромок, ложкарей, бубна и пару дудок женщины начали песню.
На горе стоял казак - он Богу молился.
За свободу, за народ низко поклонился.
Ой-ся, ты ой-ся, ты меня не бойся.
Я тебя не трону - ты не беспокойся.
Ой-ся, ты ой-ся, ты меня не бойся.
Я тебя не трону - ты не беспокойся.
Я тебя не трону - ты не беспокойся.
Задорная музыка лезгинки повела меня и Ромку в нашем 'боевом танце'. Создав защитную завесу вращением восьмерок двумя шашками, я и Ромка вышли в круг и встали друг против друга. А потом между нами начался 'бой'. В рисунок этого боя-танца вошли движения для танца с шашкой, которые показывал мой дед, что-то из ката кендо, что-то из танцев ансамбля песен и плясок кубанских казаков, которых любил смотреть в том своём времени по телевидению и в интернете. В своё время в своей бригаде спецназа ставил сценарии показушных боёв спецназёров для различных комиссий и проверяющих. Поэтому надеялся, что наш танец понравится.
