- Господа станичники! - голос атамана Селевёрстова навис над площадью, застив всех замолчать. - Во время учебного выхода казачата обнаружили убитыми хунхузами трёх казаков Екатерининской сотни, двух офицеров и молодую женщину с ребёнком. Не смотря, на свою молодость, ими было принято решение нагнать по следам убийц и наказать их. Это им удалось. Двадцать шесть хунхузов было ими уничтожено, а убитых хунхузами и трофеи наши казачата привезли в станицу.
Тишина на майдане взорвалась криками, в основе которых звучали сомнения рассказу атамана.
- Станичники, я понимаю, что в это тяжело поверить, но тела убитых на волокушах и вьюки с трофеями говорят о том, что это правда. Поэтому казачата учебного отряда сейчас заносят вьюки с трофеями в сборную горницу и потом свободны.
'Фууу...- мысленно я выдохнул про себя. - Сейчас в сумерках спрячем сумки с патронами и золотом. А остальное всё в горницу'.
Между тем, Селевёрстов продолжал раздавать команды. Из окружившей отряд станичников стали выходить казаки, которые взяли под уздцы лошадей с волокушами и повели их к леднику у фельдшерского дома Сычёва.
Я подбежал к строю казачат и дал команду разгружать вьюки и перемётные сумки, при этом шепнув, чтобы последним разгружали мешки с патронами. Ящики с патронами было неудобно везти, поэтому упаковки патрон и пачки переложили в четыре непромокаемых кожаных мешка, которые нашли в лагере хунхузов. В наступившей сутолке и темноте сумки с патронами и мешки золотом удалось незаметно переправить на двор Селевёрстовых и спрятать на сеновале. Отнеся трофеи в сборную горницу, казачата разъехались по домам, я же хотел остаться на дележе трофеев, но был вежливо отправлен домой, но не к себе, а к Селевёрстовым.
Плюнув на всё, вместе с Ромкой разобрали свои вещи, почистили оружие, сходили в баню, благо вернулись из похода в субботу, потом плотно поели, удовлетворив во время ужина и последующего чаепития любопытство большой семьи Селевёрстовых о наших приключениях. Так и не дождавшись атамана Селевёрстова, завалились спать.
Утро выдалось беспокойным. Разбудил нас с Ромкой посыльный казачек из окружного правления.
- Тимофей, поднимайся быстрее, - дергал меня за ногу двенадцатилетний Мишка Башуров. - Тебя атаман кличет! Бегом сказали!
- Чего случилось то? - почти одновременно произнесли я и Ромка, вылезая из-под шкур-одеял.
- Сегодня рано утром два парохода пришли и пристали у станицы. Какое то большое начальство прибыло. Ругается сильно. Атамана грозит на каторгу сослать! - залпом выпалил Мишка.
- Кто грозит то? - спросил я Мишку, натягивая шаровары и наматывая портянки.
- Дядька дюже строгий. Одет богато. Ему даже ротмистр, который казаками командует, не перечит.
- А меня чего зовут?
- А я знаю! Меня приказный Данилов за тобой послал. Бегом сказал, да ещё ухо крутанул. Больно!
Быстро собравшись и умывшись, я вместе с Ромкой и Мишкой побежал к сборной избе, на крыльце которой меня ждал приказный Данилов.
- Так, выглядишь нормально. - Данилов крутанул меня на триста шестьдесят градусов. - Постарайся много не говорить. Так точно. Никак нет. Понял?
- Так точно! - браво рявкнул я. - Кого хоть там принесло?
- Целого надворного советника из горной службы, да нашего командира первой Албазинской сотни ротмистра Печёнкина.
- А чего они зверствуют? Мишка сказал, что каторгой грозят?
- Ох, Тимоха! Ты знаешь, кого мёртвыми привёз?
- Откуда?
- Опознал их надворный советник. Женщина мёртвая - это баронесса Колокольцева, троюродная племянница нашего генерал-губернатора Корфа. Барон, подполковник её муж и командир отдельной Восточно-Сибирской сапёрной роты во Владивостоке. Батя у него контр-адмирал и начальник Обуховского сталелитейного завода в Санкт-Петербурге. Капитан заместитель у подполковника. Вот надворный советник рвёт и мечет. Они, оказывается, должны были к нам в станицу из Зейской пристани прибыть, чтобы на пароход сесть. По телеграфу с надворным советником договаривались, когда он ещё в Покровской был неделю назад.
- Ой-йой-ой! - выдохнул я. - Тяжко там дядьке Петро приходится! А меня чего вызвали?
- Из первых уст хотят всё услышать. Иди, давай, заждались их благородия. - Данилов подтолкнул меня к двери в сборную горницу.
' Ну, как пел Цой: 'Пожелай мне удачи в бою!' - подумал я, открывая дверь.
- Ваше высокоблагородие, Тимофей Аленин по вашему приказанию прибыл! - выпалил я, перешагнув порог и вытянувшись во фрунт.
В сборной горнице, кроме атамана Селевёрстова и вахмистра Шохирева находился есаул, точнее ротмистр в форме Амурского казачьего полка и субъект в неизвестной мне чиновничьей форме, взглянув на которого подумал: 'Ой, блин, приехали. Вот это не повезло. Чуть глянул на данного господина и сразу ясно - мало того, что дурак, так еще и в образе'.
- Рассказывайте, Аленин, - с какой-то барской брезгливостью произнёс чиновник.
- О чём, ваше высокоблагородие? - включил 'кнопку дурак' уже я, преданно поедая глазами высокое начальство.
- Как вы обнаружили барона с баронессой и остальных.
