Зоя же, мать Игоря и Валерия, регулярно навещала родителей и обоих сыновей. Конечно, На-дины нововведения ей не нравились, и на этой почве между дамами постоянно происходили стычки. По правде говоря, то, что Надя здесь хозяйничала, было большой наглостью с ее стороны.
— Ух ты! — воскликнула Маргарита, оглядев дом. — Прямо Фан… фан…
— Фантастика? — подсказал Вечерников. — Фонтенбло! — выговорила она наконец.
«Все-таки она изрядно нализалась», — решил он и нажал на кнопку звонка, мечтая, чтобы дверь открыл кто угодно, только не Ульяна. В доме имелась экономка, а при ней «девушка». Девушке было лет сорок, и ее габаритам мог бы позавидовать борец сумо, хотя специально ее никто не откармливал.
Мечтал он напрасно, потому что из-за двери раздалось грозное ворчание, как будто открывать шла большая собака. Сейчас Ульяна увидит их гостью и что-нибудь ляпнет. Она была грубая и бестактная, но сама об этом не догадывалась, поэтому ее никак невозможно было поставить на место.
Вечерников хмыкнул, и тут дверь наконец распахнулась, и Ульяна появилась на пороге с недовольной миной на лице.
— Привет, — сказал он. — Это я. А это наша гостья, невеста Игоря.
Повисла пауза, после чего Ульяна громко сказала:
— Ну и тощая! А страшная-то! Прямо жуть на ножках. Наверное, Игорь Антонович на ней из жалости жениться решил. Или потому, что она беременная. Вы беременная? Валерий Васильич, она, по-моему, еще и глухая. Глухая и беременная.
— Ульяна! — прикрикнул Вечерников.
А Маргарита со священным ужасом спросила:
— Кто это?
— Это наша помощница по хозяйству, — ответил тот, пытаясь сдвинуть вышеупомянутую особу с места. — Ульяна, принеси нам полотенце и халат и все, что нужно для ванны.
— Вы же сказали, что это невеста Игоря Антоновича, — буркнула та. — А собираетесь мыть ее!
— Я не собираюсь ее мыть.
— А как же вы сказали — принеси нам?
— Начинается, — закатил глаза Вечерников. — Иди лучше. Я сам разберусь. Мать здесь?
Ульяна будто обрадовалась, что поручение с нее сняли, и резво двинулась к столовой, поминутно, впрочем, оглядываясь на Маргариту.
— А как же! — ответила она. — Тут ваша матушка, куда ж она денется? С Надей сцепилась. Прямо умрешь от них: и собачатся, и собачатся.
— Еще бы, — пробурчал Вечерников. — У них один мужчина на двоих. Матери он принадлежал раньше, и теперь она в бешенстве, что не может им управлять. А Наде он принадлежит сейчас, и она задним числом его ревнует, потому что боится сравнений не в свою пользу.
— Мудрено вы говорите, — укорила его Ульяна. — Они просто дуры обе, и все.
— Не называй мою мать дурой, а то я тебя уволю, — пригрозил Вечерников.
— Хорошо, Надя дура. А ваша матушка — умней не придумаешь, — с непередаваемой интонацией ответила та.
Захмелевшая Маргарита, заплетая ногу за ногу, шла за ними. Больше всего на свете ей хотелось сесть где-нибудь в уголке и подремать. Однако до этого, судя по всему, еще далеко. Пройти незамеченными мимо двери, ведущей в столовую, им не удалось. Ульяна, добравшаяся до нее первой, распахнула обе створки и громовым голосом оповестила:
— Валерий Васильич привез Игоря Антоновича невесту — глухую и беременную.
— Ульяна!
Плохо соображающая Маргарита выглянула из-за ее спины и увидела накрытый стол под лампой на длинном шнуре. Тупоголовая ночная бабочка атаковала абажур, изо всех сил колотя крыльями. Скатерть, обшитая самодельными кружевами, свисала до полу, и на ней стояли белые круглобокие чашки и розетки с вареньем.
За столом сидели жильцы дома, а экономка Роза с большим фарфоровым чайником хлопотала вокруг них. После слов Ульяны все головы повернулись как одна. Маргарита увидела изумлённые лица и совершенно уже пьяным голосом пробормотала:
— Здрась-сь-те! Я Рита. Так давно мечтала с вами познакомиться…
— Мы, в общем-то, тоже, — ответила за всех красивая полная женщина, одетая, несмотря на поздний час и неофициальную обстановку, в деловой костюм. У нее были глаза Вечерникова, и Маргарита поняла, что это его мать. Его и Квитковского.
Поставив чашку на блюдце, женщина озабоченно сказала:
— Риточка, я мама Игоря, Зоя. У вас что-то случилось?
— Ее дом рухнул, — объяснил Вечерников. — Взрыв бытового газа. Мы должны о ней позаботиться.
— О, ну разумеется! — воскликнула другая женщина, сильно накрашенная и с двумя тощими косицами, лежащими на плечах. На вид ей было лет тридцать пять, но она изо всех сил молодилась. — Пусть Риточка у нас поживет до свадьбы.
Как потом выяснилось, это и была пресловутая Надя, вторая жена Антона Квитковского. Антон сидел тут же с пряником в руке. Он был еще больше похож на Пьера Ришара, чем его сын. Те же волосы, то же длинное лицо. Увидев его, хотелось немедленно улыбнуться, однако этот человек, кажется, был вовсе не расположен к улыбкам. Он постоянно поджимал губы, а разговаривая, обычно выбирал обвинительные интонации.
— Кто это? — неожиданно громко поинтересовался благообразный старик, возвышавшийся во главе стола. И подбородком указал на Маргариту.
