– Надо же… И откуда такие глубокие познания? – иронично изогнута бровь и лукавые смешинки в глазах.
– Из исторических источников, – холодно отрезала она, словно обидевшись за весь женский пол, и начала быстро стучать по клавишам ноута.
Появились первые строчки. Девушки прикусила губу и в задумчивости оглянулась на своего соавтора, словно спрашивая, – что дальше.
Он усмехнулся, придвинул к себе ноутбук, и пальцы быстро забегали по клаве.
– О, как, – она заглянула в текст ему через плечо, подавив смешок на фамилии мадам, – и теперь они встретятся, и она ему откажет.
– Почему откажет? А как же эротика?
– Потому что, если сказал «а», надо говорить «б», ты же сам написал – могла не выходить – значит, должна не выйти. И потом, чем дольше он её будет добиваться, тем более страстно у них всё получится, – закончила она, рассмеявшись, – мужчина же по натуре охотник, ему нравится, когда дичь сопротивляется.
При слове дичь он поперхнулся кофе, который преспокойно пил из её чашки, совершенно резонно решив, что дальше писать – её очередь.
– Не, ну ты сказала – дичь. Надо же так назвать… Я что-то пропустил? Ты, оказывается, так хорошо знаешь мужскую натуру… В тихом омуте… – он не успел закончить фразу – пришлось спешно уворачиваться от книги, которой все-таки попало по плечу.
– Откуда, откуда, а то сам не знаешь, от старшего брата, естественно, тебе-то я сразу сдалась, – она улыбнулась, вспоминая.
«Он появился на их курсе прошлой весной – перевёлся с заочного, и, едва увидев эти карие смеющиеся глаза, небольшую аристократическую бородку и услышав мягкий с лёгкой хрипотцой голос, она утонула, поплыла, размякла, потеряла рассудок, иначе как можно объяснить, что в тот же вечер он уже по-хозяйски распоряжался на её кухне (родители очень вовремя отчалили в санаторий) и в её спальне…»
– Это кто ещё кому сдался, – ворвался в её воспоминания лукавый голос.
– Что-о-о? Скажи ещё, что я тебя – бедного, несчастного мальчика – совратила, изнасиловала и лишила девственности, – встав на стул на одно колено, она потянулась, взяла лицо парня в ладони и внимательно посмотрела в глаза. Они смеялись… – Да ну тебя, попыталась убрать руки, но была схвачена за запястья.
– Стой, куда, – он тоже вскочил, опрокидывая стул и подходя в ней вплотную. – Я пошутил, – глаза смотрели виновато, – извини.
Она хотела ответить какой-нибудь колкостью – они частенько подначивали друг друга, но потом просто поднялась на цыпочки и поцеловала его.
Не прекращая поцелуя, он подхватил девушку на руки и переместился вместе с ней на диван.
«Так мы никогда ничего не напишем», – мысль промелькнула и исчезла, потому что отстраняться не было ни сил, ни желания. Её пальцы потянулись к пуговицам его рубашки, расстёгивая их, его руки блуждали под её футболкой, гладили, ласкали, вызывая желание прижаться ближе, томление и трепет внизу живота.
«Salut, c'est encore moi. Salut, comment tu vas? Le temps m'a paru tres long Loin de la maison j'ai pense a toi.» – неожиданно раздалось где-то у неё за спиной. «Да чтоб тебя, вот уж некстати», – потянулась рукой сбросить вызов, но нечаянно нажала не на ту кнопку.
– Привет, как дела, кончай дома сидеть, – прокричал весёлый девичий голос на всю комнату.
– Привет, я занята, – она хотела, как можно быстрее закончить разговор.
– Так творческий день же, я думала погулять, – не унималась подружка.
– Творческий не значит – выходной, я пишу… рассказ… по мастерству, – она говорила отрывисто и сердито, давая понять, что некогда, не вовремя и вообще – занята.
– Рассказ? Какой рассказ? Ах, расска-а-а-аз. Ну да, ну да, – захихикали в трубке. – Теперь это так называется.
