Вся жизнь обвита вспоминаньемИ в звезды спрятаны глаза,И все же образ самый дальнийВдруг приближается скользя…По чреслам жадной Вечной Ночи,По двум опущенным рукам,Тот, кто Безумье напророчил,Отдался весь ее губам…И в лоне оказался молча,Из двух существ одно в глушиПронзало небо влагой сочной,Я ощущал в себе их Жизнь…Они любили, как сгорали,Я жил внутри того Огня,Чьи крылья с искренней печальюВдруг извлекли всего Меня…И Я был Я, живой воочью,Безумно невредим и цел,Шагнув из пламени той Ночью,Из двух соединенных тел…Я — их дитя, укрытый ветромУже стоял среди могилИ покрываясь скорбным светом,Ласкал их лица и грустил…Я их молил опять вернутьсяОгнем той Ночи из Меня,Но только ветер шевельнулсяИ мир накрыла Тишина…<p>XIV</p>Женщина — безумье — предвкушенье,Взрыв — полет — расцвет — весна.Образ — страсть — воображенье,Область неожиданного сна…<p>XV</p>Однажды ночью заползая в губы,Она меня схватила как ребенка,С ума сошла и чуть не придушилаОт избытка своих зверских чувств…И ноги разведя, ввела в пещеруСвоей безумной жажды воплощатьсяВ мой одинокий и несчастный Образ…Я с ней познал слепое помраченье,Холодный ужас в пожирающих глубинахЕе давно уже растраченного тела, —В прах улетевшие далекие мечтыИных людей, бывавших в ней самцами,В ней, как и я, раскрывшие тщету —Любому зверю во спасенье отдаваться,Входя в него всей сущностью своей,Она желала овладеть всем миром…Она меня схватила на мгновенье,Ее познание как быстрая стихияСходила в мрак с разбросанной одеждой…И капала как воск былая юность…Как эхо ее Память откликаласьНа шелест губ моих в псалмах Давида,Где всякой неприкаянной ДушеИная область Волшебством раскрыта,Лишь не забудь про Рай в небесном шалаше…<p>XVI</p>Солнце — вспышка — древо — тени,Встреча — счастье — близость — дух.Вечер — стыд — проникновеньеИ одно мгновение на двух…<p>XVII</p>
