— Вы меня помните?
Я медленно покачала головой.
В комнате — я только сейчас заметила — были и другие люди. Парень с ореховыми глазами держал за руку девушку-подростка. Чуть в стороне, прислонившись к стене, стоял мужчина лет сорока пяти с белым шрамом на виске. Все трое напряженно смотрели на меня. Я повернулась к Данилу, единственному, чье лицо было мне знакомо:
— Кто все эти люди?
— Архимагистр, вы уверены, что она в порядке? — в голосе Данила послышались панические нотки. — Можете посмотреть еще раз?
— Это просто психологический шок. Пройдет. Не волнуйтесь, Дан, она придет в себя, нужно только время.
И снова имя запустило волну ассоциаций.
Дан.
…Распростертое тело, алое пятно на рубахе, стрелы с черно-багровым оперением. Бисерная нить жизни под моими пальцами.
…Сумрак коридора. Резко очерченные скулы. Сжатые кулаки. «Я умру за вас, если потребуется.»
…Алый бархат, белый шелк, черные провалы зрачков. И — одними губами — «Не бойся…»
…Окаменевшее лицо, бледное даже в багровых отсветах костра. «Если ты не вернешься, он умрет, не родившись.» — «Кто?» — «Наш сын.»
Я рывком села. Меня тут же повело в сторону. Дан подхватил меня за плечи и вернул на подушку, не обращая внимание на слабое сопротивление.
— Магистр, у меня будет сын?
Эльф улыбнулся обычной своей мягкой улыбкой.
— Я бы не взялся точно определить пол ребенка в конце второй недели после зачатия.
Ника ахнула, прикрыв рот ладонью. Женька ухмыльнулся. Герман Милославский тронул его за плечо:
— Идемте, Женя. Юле надо отдохнуть.
Я устало прикрыла глаза.
Поздравляю, Дубровская. Узнать о своей беременности от отца ребенка — это вполне в твоем стиле.
Все у тебя не как у людей. Даже действие противозачаточных заклинаний.
Нет, я в принципе хотела cына. Но… так скоро?
Дан почувствовал мое смятение. Осторожно присел на краешек кровати.
— Тебе страшно?
Страшно ли мне? После того, как я умирала и убивала, после того, как прошла через Долину Страха, после того, как вернулась с Дороги, с которой нет возврата, — страшно ли мне впустить в свою жизнь крошечное существо, не способное даже поесть без моей помощи?
— Да, — честно ответила я. — Страшно до чертиков.
Но когда эти слова прозвучали вслух, я поняла, что страха нет. Во всяком случае, того страха, который лишает сил, делает ноги ватными и вызывает желание забиться в уголок. Есть волнение — как перед экзаменом, к которому готов.
— Мне тоже, — чуть смущенно признался Дан. — Но мы справимся, правда?
Я посмотрела на мужчину, сидящего передо мной. Готова ли я состариться рядом с ним? Не знаю. До старости еще далеко. Но я готова довериться ему. Доверить себя.
Когда-то, в самом начале своего приключения, я сравнивала жизнь со стихией, которая несет меня в чужую гавань. Но человек, который ставит парус, тоже доверяется стихии. Есть разница между 'отдаться' и 'довериться'.
Я больше не боюсь потерять себя. Ни люди, ни боги, ни обстоятельства не имеют надо мной власти. Моя свобода внутри, она безгранична, и я готова делить ее с теми, кого люблю.
Я легко коснулась его руки.
— Конечно, справимся. Это просто еще одно приключение. Теперь — на троих.
— Как назовем нового члена команды? — Дан улыбнулся с ноткой иронии. — Димой?
Димой? Я прислушалась к себе, ожидая укола обиды, — напоминания о 'предательстве' Андрея. Но было спокойно.
— Хорошее имя. Мне нравится.
* * *
В зале молчали. Даже старший Наследник Даэнавэра, хоть и ухмылялся, предвкушая оглашение приговора, не решался вслух делиться радостью с соседями. Одно неосторожное слово — и тебя вежливо, но непреклонно попросят удалиться из зала, а кому же хочется пропустить главную интригу?
Дело получилось запутанным, что и говорить. Наследники двух Великих Домов натворили немало бед и, безусловно, заслуживают наказания. Но сколько в том их собственной вины, а сколько — вины Великих Князей, которые допустили подобное развитие событий? Не будет ли приговор Хранителя слишком суровым для юных Наследников? Может быть, стоит оставить наказание на усмотрение глав Домов?
Хранитель поднял руку — сейчас это была всего лишь дань ритуалу, призывать к тишине никого не требовалось. Десятки взглядов обратились к Верховному Хранителю, и только двое смотрели в сторону обвиняемых: Великий Князь Га'Эрта и старший Наследник Даэнавэра.
Лэйо вбирал взгляд отца отчаянно и обреченно — так заплутавший в пустыне путник слизывает последние капли воды с горлышка фляги. Наказание начнется сразу после оглашения приговора, и кто знает, когда еще доведется поговорить с Великим Князем? «Прости, папа.»
Молодой Даэнавэра выискивал признаки страха на лице огненноволосой девушки, но находил лишь ту же насмешливую полуулыбку. Казалось, Альтерру забавляло происходящее. И только сидевший рядом с ней Энриль чувствовал, что под тщательно отрепетированной расслабленностью позы скрывается внутреннее напряжение.
Повинуясь безотчетному порыву, он повернулся к девушке и одними губами произнес:
— Рыжая… спасибо тебе.
Она не изменила ни позы, ни выражения лица — лишь в глубине глаз мелькнул отсвет понимания.
— Поговорим еще. Успеем.
