Если, в полной тишине, скрип и скрежет этих железных опор, на которых держится огромная толстая дверь, что плотно ложится на стопудовые камни, кажется кому-то малоинтересным звуком, то можно опустить это описание. Можно даже без ущерба для читателей просто выкинуть всё это из книги, взамен дав описание картины радости и того счастья, что охватило присутствующих, спешащих насладиться своей первой маленькой победой, а может просто удачей. Поделиться ею друг с другом, и даже чем-то похвастаться. Может даже своей значимостью или незаменимостью. Но взрослые, всё-же люди серьёзные, более сдержанны в эмоциях. ну, а ребёнок есть ребёнок. Хотя за таким шустрым мальчиком нужен глаз да глаз, и ещё какой…
— Получилось! Ура, лабиринт открыт! — завопил Далв, собираясь бесстрашно ринуться в зияющее отверстие скалы первым, но доктор вовремя успел схватить мальчишку за его кожаную куртку и потянул назад, видимо для того, что-бы, помахав перед его носом пальцем с обломанным и грязным ногтем, нравоучительно произнести:.
— Наперёд батьки в пекло не лезь, ребёнок! Ты понял?
Хотя едва ли мальчишке было до наставлений. Он не отрывал взгляда от "пекла", как назвал пышущую жаром дыру доктор Апрель.
— Так это и есть лабиринт, ведущий в гору Ос? — спросил он женщину, но та лишь пожала плечами, и загадочно улыбнувшись, прошла по тропинке вперёд, на что доктор многозначительно нахмурил брови и скосил правый глаз, чем вызвал усмешку ребёнка.
— Ты похож на пирата! — произнёс Далв, на что доктор лишь вздохнул, но тут-же промолвил: — Следует малыш, обмотать голову чем — нибудь сырым. Можно даже обычными листьями лопуха, иначе можно остаться без волос. Думаю, при таких тяжких последствиях это уже не будет так смешно!
Доктор Апрель скептически осмотрел собственные лохмотья. Теперь он понимает, отчего Лес отправил его сюда в таком прикиде. Старик бережлив! Ну что-же, гореть ему не привыкать. Главное, пройти огонь в начале пути, а там… Во всяком случае жалеть будет не о чем! От брюк остались лишь одни приятные воспоминания, ну, а рубаха вновь послужит защитой от огня. Не хотелось потерять в огне большее, чем собственные волосы.
Далв, накрывшись собственной кожаной курткой, промчался сквозь огнедышащее отверстие скалы быстрее всех, хотя всё-же за ним нужен беспрестанный глаз, и присутствие рядом кого-то взрослого. Доктор вновь вовремя отталкивает мальчика в безопасное место, когда сверху на того падает горящая балка. Кругом рушатся какие-то опоры, но всё равно мальчуган упрямо стремиться бежать вперёд в эти жуткие лабиринты. Да и женщина — кот слишком чувствительная особа, в своём громоздком парчовом платье. Ох, уж эти женщины! Умудриться упасть на руки доктора несколько раз в обморок, от падающих горящих опор, и вспыхнувшего рядом с ней огня, и столько же раз прийти в себя за пару минут путешествия в "пекло", это ли не показатель женской слабости или хитрости? Хотя от отблесков пламени бледное лицо женщины словно заиграло красками. Её щёки порозовели, а губы…Её пухлые очаровательные губы стали красными, почти вишнёвыми от близости огня… Волосы женщины, черные да пышные, густые и блестящие, стали закручиваться на концах, и ниспадать на плечи живописными локонами.
Да, но и мальчик как-будто тоже изменился. Он, разом осунулся, похудел, и вокруг него исчезло странное голубоватое свечение. Он словно заболел. Его глаза, странно потускневшие, выражающие усталость и боль, то и дело наполнялись слезами, когда он смотрел на низкие неприметные ворота, запертые на огромные ржавые замки. Ворота, одинаковые как близнецы, тянулись в петляющих стенах цепочкой, друг за другом, и никто их не охранял. Кругом царило запустение, и создавалось впечатление, что здесь все вымерли, в этом таинственном лабиринте горы Ос.
— Мы приблизились к темницам. Самым дальним! Здесь Маг заточил моего отца и мать в железные оковы, посадил их на цепь, как… как бешеных собак…
Видно очень тяжело даются эти слова маленькому мальчику. Странно, но слова Далва, его слезы, и опустошённые болью глаза, все это уже знакомо доктору, и таким камнем ложится на его сердце, что кажется, более невозможно сдержать себя, хочется вскочить на коня и ринуться в бой с Магом, с его жестокими воинами, с даКонами, которые мало чем отличаются от настоящих драконов…
Как странно, но доктор, словно воочию слышит удары мечей, и крики раненых, он ощущает вкус соленого пота, стекающего со лба из под высокого железного шлема, он чувствует усталость в руке, что держит меч, а затем острую боль в груди. Он ясно видит яркую кровь, что капает огромными каплями из под перчатки на землю, и смешивается с такой же алой, чужой кровью, что бежит по черной земле. Но это вовсе не кровь, а странная зловонная жидкость, которая пенится и тут-же пропадает, словно сгорая, или обугливаясь…
— Я открою дверь? — Далв смотрит с надеждой на доктора, но тот молчит, находясь все ещё под впечатлением увиденного, поэтому он смотрит на мальчика непонимающим взглядом.
