– Я никогда не просила ни о чем… – смотрела она умоляюще.
– Знаешь, сколько еще ниток тебе надо будет сделать? Сколько лишнего времени ты потратишь на пустую прихоть? Твои бедные руки опять будут болеть каждый день.
– Я знаю, – Есения потупилась с улыбкой. – Я сделаю это.
Годы ушли на платье, но оно наконец было закончено. Теперь оно и вправду казалось Есении самым красивым и удобным: изначально жесткие, режущие в кровь руки, пучки несколько раз обмялись под ее пальцами, превращаясь сначала в нитки, а затем – в ткань.
И Есения приступила к перчаткам. Она хотела сшить в точности такие же, какие увидела тогда на картинке: длинные, до самых плеч. Взгляд бабушки становился все тяжелее, все чаще останавливался на ней, но Есения продолжала свое дело. Бабушка все чаще говорила с упреком, что Есению уже заждались в ее будущем доме, что ей давно пора бросить бесполезное занятие и послушаться.
Есения больше не выходила из дома, чтобы не тратить время, для того же она спала всего по паре часов в день. Она боялась, что бабушка – мисс Элиот, как прочитала она много лет назад в документах на дне сундука – не станет ждать слишком долго, ее мягкосердечие закончится, и она отдаст Есению тем людям, которые щедро заплатили за нее семнадцать лет назад и сейчас ждали ее. Их терпение тоже было на исходе.
Бабушка тогда, много лет назад, приехав с фабрики на несколько дней позже, не заметила ничего подозрительного – Есения списала свои покрасневшие от слез глаза на расстройство из-за собственного безделья. Тогда же, выбравшись из машины, полной огромных тюков с пластиковым волокном, бабушка рассказала ей недовольно, что она задержалась из-за того, что на фабрике снова появились люди, и эти люди отказывались продать ей материал, и цена их не интересовала. Пришлось ей дозаказывать его из-за моря.
Шли недели и месяцы, и перчатки становились все более реальными, появлялись под ее уродливыми пальцами из нежных полотен. Оставалось доделать совсем немного. «Еще неделя, – сказала она однажды с радостной улыбкой – и все будет готово!» Бабушка кивнула в ответ удовлетворенно и даже разрешила отдохнуть сегодня чуть дольше, чем обычно.
Но Есения не собиралась отдыхать, как не собиралась и доделывать перчатки. Ночью, когда бабушка уснула, она выключила в своей комнате свет, сбросила с себя осточертевшую рваную мешковину, переоделась в свое новое, самое удобное, мягкое и прочное платье, натянула на руки перчатки – всего по локоть, но и этого достаточно, – и вышла из дома в темноту. На самом деле, она давно знала, куда идти, хоть и не отдавала себе отчета в этом до последнего мгновения, до самого последнего, завершающего стежка. Ее путь лежал до той самой старой фабрики, на которой были люди, которые однажды смогли отказать мисс Элиот, ее бывшей бабушке.
