– Весной двадцатого года Есенин позировал мне для портрета. Сеансы продолжались с неделю. Я вылепил из глины бюст, сделал несколько карандашных рисунков. Но, несмотря на быстроту, с какой я справился с трудным портретом, мои поэты[90] заскучали и в один прекрасный день исчезли, как духи: куда-то уехали, кажется в Самарканд. Есенинский бюст я переводил в дерево без натуры, корректируя сделанный с натуры портрет по сильному впечатлению, жившему во мне с весны восемнадцатого года.
Сергей Тимофеевич был почти на двадцать лет старше; поэтому поэт старался держать себя в семье скульптора в рамках приличия. Но вот как-то явился далеко за полночь и по своему обыкновению загрохотал в дверь. Конёнков сразу понял, кто там, снаружи, под проливным дождём, но решил немного помучить приятеля:
– Кто там?
– Это я, Есенин. Пусти.
– Скажи экспромт – тогда пущу.
За дверью стало тихо, и буквально через минуту Сергей выдал:
Дверь тут же распахнулась, и поэт вошёл в гостеприимный дом, где ему были всегда рады.
– Вечер поэта Сергея Есенина во флигеле дома номер 9 на Пресне закончился на рассвете. Ночи не было, – с удивлением говорил Конёнков, придерживавшийся размеренного образа жизни.
Последний раз Есенин был в доме тёзки, а вернее, в его мастерской, в 1924 году. Хозяин отсутствовал, предпочтя бедам России сытую и благополучную Америку, на что поэт заявил:
– Ну вот… Ещё с одной жизнью простился.
Сергей Александрович приходил с приятелем – В. И. Эрлихом. Дворник и друг С. Т. Конёнкова Г. А. Карасёв показал им оставшиеся работы Сергея Тимофеевича и вручил гостям глиняный бюст Есенина. Выходя из мастерской, поэт оглянулся и произнёс:
– Гениальная личность!
Эта высокая оценка старшего друга не помешала Есенину в один из моментов очередного буйства вдребезги разбить глиняную скульптуру. Расстроенная С. А. Толстая известила об этом Конёнкова. Ответ пришёл уже после смерти поэта, Сергей Тимофеевич писал: «Вы трогательно описываете Серёжу и кончину моего бюста – портрета Серёжи и спрашиваете, возможно ли восстановить его. Скажите, сохранились ли у вас осколки? Впрочем, это не важно! Я напрягу все силы, чтобы воскресить образ Серёжи».
Великий скульптор выполнил своё обещание – до нашего времени дошёл бюст Сергея Александровича Есенина, созданный Конёнковым из дерева.
– Однажды весенним утром шёл я с Есениным по московским улицам. Мы опаздывали и должны были торопиться. После бессонной ночи, когда было о многом переговорено, у нас в распоряжении были только обычные утренние слова. Вдруг Есенин остановился. Улыбка осветила его лицо. Он взял меня под руку и сказал весело: «Свернём в сторону. Я тебе покажу кое-что забавное».
Николай Семёнович удивился: в какую ещё сторону? Ведь опаздываем.
– Ничего – это недалеко, – настаивал поэт, и он согласился.
Они прошли одну улицу, другую, прошли пару переулков, и всё это в сторону от первоначальной цели.
– Ничего, – успокаивал Есенин приятеля, – зато ты увидишь очень забавное.
В конце концов, миновав два квартала, Есенин подвёл Николая к витрине с фотографиями, среди которых был и его портрет.
– Разве это не забавно? – спросил Сергей Александрович и засмеялся своим лёгким смехом.
Портрет был хорош. Прохожие останавливались и любовались им, с восхищением в голос говорили: «Есенин!»
– Ты прав, – согласился Тихонов. – Пусть мы опоздали и пусть это дело подождёт или провалится, но это действительно забавно. Ты очень похож, и, чтобы посмотреть на Есенина, можно пройти побольше, чем несколько улиц.
Апофеозом поэта звучит сегодня последняя строфа писателя, умудрённого долгим жизненным опытом: «В эту минуту я увидел всего Есенина. Его наполняла гордость, какой-то лёгкий и свободный восторг; светлые кудри его развевались, его глаза странника, проходящего по весенней земле с песней и любовью ко всему живущему, лукаво усмехались».
– Не надо ли собаку? Купите породистую собачку.
– С каких это пор дворняжки стали считаться породистыми? – бросил мимоходом рабочий.
– Это дворняжка? Да у какой же дворняжки ты встречал такие отвислые уши? Понимал бы ты, не говорил бы чего не следует, – возмутился парень и обратился к Есенину: – Купи, товарищ, щеночка. Ей-богу, породистый. Смотри, какие у него уши. Разве у дворняжек такие бывают? Недорого продам, всего за пятёрку. Деньги нужны и стоять мне некогда.
