<p>Александр Александрович Бестужев-Марлинский</p><p>"Эсфирь", трагедия из священного писания</p><p><emphasis>в трех действиях, в стихах, </emphasis></p><p><emphasis>сочинение Расина, перевод с французского </emphasis><a l:href="#n_1" type="note">[1]</a></p><p>* * *</p>Удивительно, почему перевод «Эсфири»,[2] наделавший много шуму в городе в эпоху своего появления, и о котором теперь воспоминают только тогда, когда видят его на сцене, никем не удостоен разбора – хотя из уважения к подлиннику. Известно, что Расин написал трагедию сию для детского театра и она, по плану, завязке и характерам, принадлежит к слабейшим произведениям знаменитого автора; но прекрасные стихи, особенно в лирическом роде, в ней встречающиеся, ставят оную наряду с хорошими трагедиями. Из сего видно, что в переводе ее надлежало преимущественно стараться о сохранении сей прелести. Русский переводчик, вероятно, мог бы перевесть «Эсфирь» гораздо лучше. В доказательство сего приведем некоторые места его перевода; любопытные могут сличить их с оригиналом:
Кичливый Артаксеркс рабу свою венчал,И гордый перс к ногам еврейской дщери пал.Или:
А я, гнушаясь лжи и лесть оставя им,Молилась господу и плакала пред ним.Или:
Скучая почестьми, сама себя ищу,К стопам предвечного с мольбою повергаюсьИ смертных суетных забвеньем наслаждаюсь.Брега священны Иордана!Любимы господом поля!Наследье древня Ханаана,Чудес обильная земля!Высоки холмы, тучны долы,Издайте гласы и глаголы:Навек ли мы отчужденыДрагия отчия страны?Или:
И в бегстве не найдут спасенья,И мраз и глад им путь препнет,И ангел божий, ангел мщеньяМечом бегущих поженет.(Сей строфы нет в подлиннике.)Или:
Напрасно смертию закона глас грозил,В ней сердце верой возгорело;Она на смерть дерзнула смело,Рекла, и бог благословил.Свлеките с выи узы пленаИ со главы стрясите прах;Взыграйте, Яковли колена,Воспойте господу в псалмах;Отверст вам путь: бегите вскореЧрез горы, реки, степь и море;Стекитесь все в единый лик,Взнесите все до неба клик:«Господь велик!»В сих, и еще некоторых, впрочем весьма немногих, удачно переведенных стихах и хорах заключаются красоты перевода; все остальное есть почти беспрерывное сцепление непростительных ошибок против вкуса, смысла, а чаще всего против языка, не говоря уже о требованиях поэзии и гармонии. Здесь прилагаем немногие образчики таинственного наречия г. переводчика. Например, Элиза в 1 явл. I действ. говорит следующее:
Оплакав ложну весть о смерти я твоей.Но об вестях не плачут, а оплакивают кого-нибудь по вестям, ложным или справедливым, как случится. Например, если б сказали: «„Эсфирь“ дурно переведена», то мы сожалели бы о самой вещи, а отнюдь не о рассказах.
…Жила отчуждена от общества людей.Вероятно, не зверей. Если сказано: от общества, то смысл полон, и потому не должно прибавлять людей; ибо одни человеки живут в обществе; звери бегают стадами, птицы летают станицами и так далее. У нас говорится: общество людей ученых, самолюбивых и проч., но без прилагательного имени речение: общество людей никогда не употребляется.
…И слез твоих предмет седящим на престоле.Не по-русски. Слезы не могут иметь предмета, но причина их существовать должна. Предмет относится только к понятиям отвлеченным, причина большею частию к действиям физическим, и потому говорят: предмет любви, но предмет слез – галлицизм.
В следующем стихе нет полного смысла:
С престола и одра казнил ее изгнаньем.У Расина
La chassa de son frone, ainsi que de son!!!!!Ш,[3]А в переводе выходит, что Артаксеркс в одно время с престола и с одра сам, казнил Астинь! – Чудно; но казнить изгнанием еще чуднее: казнями зовутся у нас мучения, пытки, самая смерть, но изгнание есть не более как снисходительное наказание.
Метафоры:
