В мире действительно много по-настоящему красивых женщин, но ведь и классных мужчин немало! Если бы Исук интересовалась парнями с ранних лет, она бы понимала, что к чему, и даже не стала бы смотреть в сторону этого PD! Канок была абсолютно уверена в этом.
– Так, хорошо. Я в таких вопросах профи!
Как только Канок закончила шептать, Хёнхо заговорил по телефону:
– Это я, ты дома? Где? Давай к нам! Как кто проставляется? Конечно же, наша богатенькая нуна!
Примерно после десяти минут беспрерывной болтовни Хёнхо поднял большой палец, словно показывая, что выполнил данное ему задание.
– Пять человек, будем на месте через полчаса!
– Кто-то еще идет с нами? – спросила молчавшая до сих пор Бомин.
– Ну сегодня же пьятница! Сегодня можно упиться до смерти! – закричала Канок, а Хёнхо радостно ее поддержал.
Исук изумленно посмотрела на Бомин. Та пришла в такое возбуждение, что хлопала в ладоши и визжала, как дельфин. Оказывается, ей такое нравилось… Но не она ли говорила, что Канок слишком беспорядочна? Что нельзя ей доверять в вопросах, касающихся парней? Исук окончательно запуталась, но ей не хотелось портить атмосферу.
С одной стороны, Исук хотелось поскорее прийти домой и спрятаться в пещере из одеял. Но с другой, она хотела напиться так сильно, чтобы забыть обо всем случившемся. Это все равно что прийти в ресторан, где подают чампон и чачжанмён[19], а затем, страдая муками выбора, взять оба блюда, но так и не насладиться ни одним, ни вторым в полной мере!
Но ведь не могла же Исук бросить своих друзей, когда они первыми прибежали к ней на помощь. Пусть они и не понимают ничего в мужчинах, существует дружеская преданность!
– Окей! Давайте оторвемся! – радостно прокричала она.
Хёнхо включил в машине музыку, чтобы оживить обстановку. Салон буквально сотрясался от веселых возгласов и смеха подруг.
Раз уж не удалось охмурить Сончжэ, сегодня Исук захомутает кого-нибудь другого и проведет с ним жаркую ночь, ведь Канок это как-то удается! Но где-то в глубине души она понимала, что это желание – всего лишь притворство. Она все еще не могла оглянуться назад, потому что боялась увидеть такси, в котором ехали Сончжэ и Инён.
Исук парила в небе, размахивая руками.
Вместе с ней вместо облаков летали овощные блинчики с разнообразными начинками. А еще откуда-то загадочно лилось макколи[20]. Тело Исук казалось легче самого воздуха, хотя вместе с этим она ощущала себя так, будто ее избили до полусмерти. Не самые приятные чувства.
«Где же я? Я вообще жива?»
Она пыталась проснуться, но снова словно проваливалась в глубокий сон.
– Где ты шлялась всю ночь? От тебя несет алкоголем, пила всю ночь, да? – раздался голос матери.
Неожиданно осознав, что госпожа О слишком уж зла, Исук решила, что пора вставать.
– А… Моя голова… – Исук почувствовала, что ее голова готова лопнуть, как воздушный шар, от сильнейшего похмелья. Исук едва смогла перевернуться с боку на бок. – Мам… Мне кажется, что я умираю… Серьезно, я вот-вот умру!
Смешно, но Исук говорила правду. Она даже дышала с трудом и чувствовала себя Дракулой, томящемся в гробу. Исук аккуратно сложила руки на груди и вся задрожала. Мать заметила ее босые грязные ноги и в ужасе прикрыла рот ладонью.
– Мамочки, я правда больше не смогу так жить. Что мне с тобой делать? Что же делать? – Ее мама взывала к собственной матери.
Исук, не выдержав, засмеялась. Она не собиралась этого делать, но вся ситуация вдруг показалась ей дико смешной. Несмотря на сильное похмелье и то, что она только что выла о том, что готова умереть, Исук расхохоталась.
– Боже, ты что, смеешься надо мной? У тебя вообще есть совесть? – с этими словами мать ударила Исук раз, а потом еще раз. А потом еще много раз.
– Прекрати, я правда готова умереть прямо сию же секунду, – кричала Исук, натягивая на себя одеяло.
– Да ты, никак, с ума сошла?
Внезапно Исук почувствовала сырость… Она принюхалась, учуяла какой-то затхлый, неприятный запах. Исук слегка приоткрыла глаза, хотя изо всех сил старалась этого не делать. И увидела то, чего видеть ей не хотелось… Все те блинчики и макколи, что летали рядом с ней во сне, превратились в лепешки… Точнее сказать, в лужицы ее же рвоты. Она засыхала, растекаясь по одеялу.
– И я родила такое чучело! Выкармливала тебя! Господи! – Ну вот, и его наконец вспомнила. Того самого великого из Библии.
Когда мама чему-то удивлялась, она всегда вспоминала бабушку. Ну а от ужаса на ум ей приходил один только Господь. Почему же тогда мама ходит в церковь каждую неделю, а на кладбище к бабушке всего раз в год? Ну, не так уж это и важно!
Так или иначе, мать все продолжала причитать, что так жить нельзя… Под эти причитания она и захлопнула за собой дверь, выходя из комнаты. Лишь теперь Исук смогла свободно выдохнуть и как следует осмотреться по сторонам.
Чувствовала себя она неважно – все тело ломило, мышцы болели… Что же, черт возьми, произошло с ней прошлой ночью?
– Вчера? – Канок громко засмеялась в трубку. – Да ничего такого. Просто ты напилась вдрызг!
