Его глаза, нос, губы… Она ведь трогала эти губы… Только вот сейчас этого делать нельзя! Она едва сдерживала себя, чтобы не потянуться к его лицу. От напряжения у нее разве что кровь из носа не шла. Голова кружилась. Она наконец поняла, что значит «оцепенеть», потому что именно это случилось с ней прямо сейчас.
– Вы… Проснулись? – тихонько спросила Исук, но Сончжэ, улыбаясь, снова закрыл глаза.
Исук продолжала смотреть на него. Что ему такое приснилось, что он так довольно улыбается…
Исук схватила свой телефон и выбежала из комнаты. Ноги едва держали ее.
– О Господи!
Теперь она понимала, почему ее мать так часто обращается к Господу. Когда нечего сказать, когда не знаешь, как именно выразить свои чувства в абсурдной ситуации, когда тебе сложно, а все вокруг только разочаровывает, когда ничего не можешь поделать, только и остается взывать о помощи к Богу!
Но если он действительно существует, почему продолжает подвергать Исук всем этим испытаниям? Исук никак не могла этого понять. Если она однажды умрет от сердечного приступа, то виной тому будут не сердечно-сосудистые заболевания, вызванные ожирением, а Сончжэ! Без малейших сомнений.
Бывает такое, что съедаешь много всего зараз и хочется еще, но ты понимаешь, что еще кусочек – и тебя вывернет наизнанку. Сейчас Исук чувствовала то же самое. Ей было так хорошо, что аж плохо. Ей так хотелось откусить всего один кусочек, но он бы попросту в нее не влез! Да уж, сегодняшнее несварение явно от эмоционального переедания.
Может, стоит зайти в комнату еще раз? Или не стоит? Исук почти до утра боролась с собой, держась за ручку комнаты, в которой спал Сончжэ.
– Хорошо вам, видимо, спалось? – спросила Исук. У нее под глазами чернели круги, как у панды.
Сончжэ вел машину, находясь в прекрасном настроении.
– Да, просто отлично! Почему же вы так плохо спали?
– Мне снились кошмары. Впервые видела настолько страшный сон, просто ужас.
– А… Мне обычно сны не снятся.
Исук незаметно фыркнула. А чему он тогда улыбался во сне прошлой ночью? И после этого он будет утверждать, что ему ничего не снится? Когда Исук вспоминала, сколько пришлось проторчать на улице, дрожа от холода, ей становилось дурно.
– Хотя, если задуматься, вчера что-то все-таки снилось! Знаете, иногда бывает такое, когда во сне пытаешься что-то сказать, а рот никак не шевелится!
– Ага, да.
– Не вздумай целовать меня!
– Кхе-кхе! Что?! – Исук чуть не выплюнула кофе.
– Во сне кто-то очень сильно похожий на вас смотрел на меня! Знаете, как я перепугался?
На секунду Исук показалось, что Сончжэ просто издевается над ней. Помнит ведь и о том поцелуе после клуба, и о том, что случилось вчера, и все равно прикидывается, что не знает. Вот же жуть! Исук боялась ляпнуть что-нибудь не то. Но и она долго репетировала, долго училась притворяться, что ничего не произошло. Если что, так и скажет ему: «Я вообще-то ничего не помню».
– Я все пытался заговорить, но никак не выходило, рот просто не двигался. Это было так абсурдно, что я просто начал смеяться!
– Да уж… Наверное, вы сильно устали. – Исук продолжала делать вид, что не понимает, к чему он клонит.
– Знаете, что я в конце концов сказал той девушке во сне?
– И что же?
Исук внезапно почувствовала раздражение. Она отчетливо слышала каждый шорох, а Сончжэ вдобавок ко всему начал стучать пальцами по рулю в такт музыке.
– Ладно, ладно! Я все поняла! Извините! – выпалила Исук.
– Я же рассказываю вам о своем сне. К чему вы это?
– Я понимаю, что мое поведение вас разозлило! Но я же не специально!
– Погодите-ка…
– Что?
– Я не разозлился. Вы не расстроили меня.
Стоп! Так что же выходит? Он не злился на нее из-за того поцелуя после клуба, не был возмущен тем, что Исук пялилась на него, пока он спит… Правильно ли Исук его поняла? Мог бы дать более развернутый ответ, а не говорить намеками, это очень сбивает с толку!
Исук искренне хотела сознаться во всем и извиниться, чтобы убрать тяжкий груз со своих плеч. Но ситуация становилась только запутаннее.
– И что же вам ответила та девушка? – тяжело вздохнув, спросила Исук.
– Не знаю. В тот момент я проснулся! – Сончжэ ударил по рулю, будто выражая негодование, а затем взглянул на Исук. – А мне так хотелось услышать, что же она скажет. Эх, жаль! Исук, как вы думаете, что бы этот сон мог значить? Я спрашиваю, потому что мне действительно любопытно.
– Муть какая-то…
– Что, муть? Вы это сейчас мне?
– Может, лучше будете на дорогу смотреть?
– Но я правда расстроился из-за того, что все вот так оборвалось. Муть, значит, говорите?
Вопрос Сончжэ остался без ответа, и они с Исук так и молчали всю дорогу до телестудии. Исук осторожно закрыла за собой дверь, когда выходила из машины, она чувствовала себя виноватой и считала нужным хотя бы попрощаться по-человечески, но в то же время всячески избегала взгляда Сончжэ.
