Голова Клода бессильно упала на грудь, ходящую ходуном, как после вымученного
финиша на марафонской дистанции.
Купидоновец засуетился. Нет, его волновало вовсе не самочувствие телепата.
Нужно было продолжать операцию. А тут эти медики – потенциальные свидетели.
Глубоко выдохнув воздух, словно ловец жемчуга после глубоководного
погружения, Клод, между тем, открыл глаза и внимательно взглянул на напарника:
– Ни разу так не выматывался! Крепкий орешек, этот Перебежчик! Сопротивление
оказал фантастическое. Однако не выдержал, сдался…
– Сдался?! – купидоновец растерянно смотрел в окно. – Отчего же его нигде не
видно?
– Не может быть! – Клод поднялся. – Я ведь явственно ощутил: он в панике
двинулся к выходу, все убыстряя шаги. А потом, да-да, потом побежал. Сломя голову, не
разбирая дороги!
Вдруг неестественная бледность залила его лицо.
– Что с тобой? – спросил встревоженный Грегори.
– Там, там…
– Где? – не понял напарник, всматриваясь в ворота тюрьмы, из которых вот-вот
должен был появиться Перебежчик.
– Внизу. У дома!
– У какого дома?
– У … моего дома!!!
– Не знаю. И разве нам сейчас до этого?
– Мне – да!
– Постой!
– Пошел знаешь куда, гнида! – Клод уже стремглав мчался по ступенькам
казавшегося бесконечным лестничного пролета. Какая там, к черту и всем его бабушкам, конспирация, если внизу, у его особняка, стоят две машины с тревожными красными
крестами на борту!
Грегори выругался. Согласно плану, они с Клодом должны были отметить
успешное завершение операции: выпить по рюмочке под лимон. В «КупиДОНе» знали, 85
что их добровольный помощник алкоголь обязательно запивает. Так вот, в небольшой
бутылочке с водой предусмотрительно был растворен рицин.
Яд выбрали с учетом того, что при вскрытии отсутствует какая-либо патология.
Дозу определили с таким расчетом, чтобы острая сердечнососудистая недостаточность, переходящая в коллапс, наступала не сразу, а спустя пять-восемь часов. Таким образом, для окружающих Клод бы умер естественной смертью. И никто не смог бы связать
летальный исход с «КупиДОНом».
Не помня себя, Клод подлетел к крыльцу. Здоровяк в форме медбрата лениво
копошился у задней, едва приоткрытой, дверцы одной из машин.
– Что с Иреной?
– А?
– С Иреной что, спрашиваю! Или ты глухой?!
– Вы имеете в виду, – наконец врубился тот, – госпожу из этого дома?
– Можно подумать из какого-то другого!
– А вам, собственно, что за дело? – внезапно озлился медбрат, с подозрением
разглядывая взлохмаченного незнакомца.
– Хозяйка дома – моя супруга! Тебе понятно? Так что лучше не стой истуканом!
– Бригада приняла вызов, – медбрат посмотрел на часы, – примерно полчаса назад.
Мы как раз возвращались из соседнего микрорайона, поэтому добрались сюда очень
быстро. Все симптомы свидетельствовали о том, что больная нуждается в срочной
высококвалифицированной помощи гинеколога. Еще примерно десять минут ушло на то, чтобы другая машина доставила сюда специалиста узкого профиля.
– Оставь ненужные подробности! Что произошло?! При чем здесь гинеколог?
– Обратитесь к доктору! – здоровяк, похоже, вновь вспомнил нанесенную ему
обиду.
– Слушай, парень, я не отвечаю за себя! – побелевшие глаза Клода убедительнее
всяких крепких выражений подействовали на медбрата.
– Насколько я владею информацией, госпожа почувствовала себя неважно. Ей
становилось все хуже. Пока стрелка не замерла на отметке «совсем плохо». Прислуга
вызвала нас.
– Извини, ради бога! И не держи зла. Просто я тоже …тоже с утра не совсем в
своей тарелке.
Видимо, внутренняя борьба, происходящая в душе Клода, каким-то образом
отразилась на его лице, ибо медбрат вдруг участливо поинтересовался:
– Вам плохо? Сердце?
– Увы, именно сердца у меня нет!
– ?!
– Да-да, не смотри на меня, как на сумасшедшего! Я в своем уме. Но сердце у меня, действительно, – лишь бездушный насос для перекачки крови!
Пришла очередь ошалеть медбрату.
Споткнувшись, будто слепой, о ступеньку, Клод шагнул в дверь. Двигался, словно
в трансе. Ужасная догадка парализовала волю, до предела натянула нервы, бешеными
толчками гнала кровь по артериям, венам и капиллярам. В голове, казалось, взорвался
огромный стеклянный шар. Под черепной коробкой во все стороны со звоном разлетались
его сверкающие осколки. Жалами диких ос они впивались в каждую клеточку мозга. Надо
же такому случиться! Именно с ним!
Как сквозь вату, он расслышал голос врача:
– Подготовьте пневмоподушку!
Перед глазами мельтешили какие-то фигуры. Резкости не было.
– …Вы меня слышите?
До оглушенного сознания, наконец, дошло: обращаются к нему. Да и за рукав
дергают весьма настойчиво.
86
– Очнитесь! Сейчас не время проявлять слабость!
Рядом, вытирая рукавом заплаканные щеки, стояла горничная.
– Что? – спросил он, по сути, зная заранее ответ.
– Сохранить беременность не удалось…
Что же он, глупец, наделал?! Есть ли ему прощение? И как посмотреть в глаза
ничего не подозревающей жене?
Клод последовал в спальню. Или на Голгофу, сооруженную собственными руками?
Всего час с небольшим назад здесь правило бал казавшееся нескончаемым Счастье.
А теперь?! Страшно даже подумать.
Он инстинктивно вздрогнул, услышав исполненный боли и отчаяния голос
