– Как это – не можете? – не понял Аракелян. – Она находится здесь. И никуда не может уйти. Это абсолютно исключено. Никуда не может даже уехать.
– Она знает французский?
– Несколько слов. Нет-нет, она никуда не может уехать, это полностью исключено.
– Остальных вы тоже хорошо знаете?
– Да, конечно. Всю команду. Это я набираю их и отвечаю за каждого из них. Хотя команда у нас небольшая. Два юриста, телохранитель, массажистка, визажистка и мы с графиней. Не так много.
– Ваш телохранитель, который сопровождал мадам графиню в этой поездке, был с ней достаточно близок?
Аракелян снова достал носовой платок, вытер лицо.
– Я не совсем понимаю ваш вопрос, – вздохнул он, – что значит «достаточно близок»? Он был ее личным телохранителем.
– Тогда я сформулирую вопрос иначе. Они были очень близки? У них были интимные отношения?
Левон Арташесович нахмурился.
– Ирина была самостоятельным человеком и могла сама решать, с кем ей стоит, а с кем не стоит встречаться, – пояснил он, – или вы считаете, что в мои обязанности продюсера входило и наблюдение за ее личной и даже семейной жизнью?
– Семейной жизни у нее уже не было. Ведь они с графом подали на развод.
– Да. И именно поэтому она могла встречаться с кем угодно.
– Вы не ответили на мой вопрос, господин Аракелян, – терпеливо напомнила следователь, – у них были интимные отношения?
– Возможно. Я не подглядывал в замочную скважину.
– Да или нет? – жестко спросила следователь.
– Может быть, – выдохнул Аракелян, – но я не хотел бы порочить память погибшей. Вы должны меня понять.
– У них были такие отношения? – не отставала мадам Дешанс.
– Наверно, – чуть подумав, ответил Аракелян, – но будет гораздо лучше, если вы спросите об этом самого Алана.
– Он ревновал ее к другим мужчинам?
– Конечно. И мы все ревновали, когда рядом появлялся кто-то из посторонних. Этого фотографа Энрико Тенерифе, с которым она встречалась последние несколько месяцев, мы дружно ненавидели. Все вместе. Даже Беата, которая обычно оставалась равнодушной ко всем появляющимся мужчинам. Он был типичный альфонс. С влажными волосами, влажными глазами и влажными ладонями. Готовый на все, чтобы оказаться рядом с такой звездой, какой была погибшая Ирина. Такие мужчины, как опасные пиявки, обычно присасываются к славе и деньгам богатых женщин. А в этом случае она была еще и красивой.
– И вы все ревновали? – усмехнулась Энн.
– Все мужчины. И женщины тоже. Можете спросить об этом у вашего эксперта, который сидит рядом с нами в комнате, – и Аракелян показал на Дронго.
Пуллен еще не успел перевести, когда Дронго понял, что именно сказал продюсер. Следователь перевела взгляд на него и нахмурилась.
– Откуда вы знаете про эксперта? – уточнила она.
– Вчера Алан видел, как мсье эксперт выходил ночью из номера графини, – усмехнулся Аракелян, – такие свидания обычно трудно скрыть.
Мадам Дешанс несколько насмешливо посмотрела на Дронго. Он почувствовал себя неловко и отвернулся, словно его поймали на чем-то недостойном.
– Вы разговаривали с Аланом? – спросила следователь, уже обращаясь к Дронго.
– Да. Вчера он меня увидел, – признался Дронго.
– Значит, вы не смогли уйти незамеченным, – поняла следователь, – почему вы не сказали нам об этом?
– Я посчитал это не столь важным, – глухим тоном произнес Дронго, – пока мы не допрашивали мсье Гуцуева.
– Вы должны были рассказать обо всем, что вчера произошло, – укоризненно произнесла следователь и, обращаясь к Аракеляну, уточнила: – Графиня рассказывала вам о своей встрече с мсье экспертом?
– Нет. Она никогда не рассказывала подробности. А мы не спрашивали, – подчеркнул Аракелян, – и вообще, она не позволяла вмешиваться в ее личную жизнь.
– Но вы решали ее финансовые вопросы и с Тугутовым, и даже с ее супругом – графом Шарлеруа.
– Я был ее продюсером, – напомнил Левон Арташесович, – и действовал только по ее поручению. Когда она доверяла, я представлял ее интересы. И только… Никогда не вмешивался в ее личную жизнь, – снова повторил он, – и тем более не лез со своими советами. Чем меньше болтаешь в таких случаях, тем лучше. Я заметил одну особенность. Все болтуны обычно бездельники и плохо работающие люди.
– Вы правы, – улыбнулся Дронго, – только не в нашем случае. Без разговоров и допросов мы ничего не сможем узнать.
– Это я понимаю, – кивнул Аракелян.
– У нее было завещание? – спросил Дронго.
– Наверное. У нотариуса. У нее остались мать и младшая сестра. Детей у нее не было. Не успела. Но сейчас главным наследником стал ее муж, с которым она собиралась разводиться. Так мне объяснил наш юрист.
Следователь нахмурилась.
– Он живет в соседнем отеле, – пояснил Аракелян, не дожидаясь вопроса.
Она кивнула в знак понимания.
– Где вы были в момент убийства? – спросила следователь.
– В своем номере, – пояснил Левон Арташесович.
– Значит, убийство графини произошло практически рядом с вашей дверью, – сказала мадам Дешанс, – и вы ничего не слышали? Никаких криков? Никакого шума? Ничего подозрительного?
