Женя сам не знал, что делает на поминках. Они ведь даже не были знакомы. Странно так, вроде и не виноват. А как будто чужое забрал. Хоть бы фотографию на стол поставили. А то ведь он даже лица не успел запомнить. Того, чья роль теперь его. Вроде как. Тут лучше не загадывать. А то опять все по сакральной чакре пойдет.
– Иришка, покажи последние фотки с репетиции. – Ветров толкнул ассистентку в бок. – С Евгеном которые.
Она достала телефон и поднесла к лицу Юрия.
– Эх, Усольцев, Усольцев! – Ветров запустил пальцы в свои волосы.
Женя вздрогнул. Айщ! Значит, он еще и тезка его был. Совсем жутко стало.
– Можно узнать? – Парень тихонько толкнул Ветрова в бок.
– Остановка сердца. Прямо на репетиции.
Иришка покосилась на них и убрала телефон.
* * *
Женя вышел на улицу. Ждать такси возле кафе не хотелось. Он свернул за колонну и направился к остановке.
– Жень, – стук каблуков сзади заставил его остановиться.
Иришка нагнала его и заглянула в глаза. Такая тонкая, хрупкая. Словно высохшая.
– Жень, бросал бы ты это.
– Что именно?
– Все это. Опасно тут. Да и рано тебе еще.
Женя молча пошагал дальше.
– Тебе же хуже. – Прошептала Иришка.
* * *
И снова репетиция. На этот раз, сцена с выстрелом. У Жени нехорошо свербило в груди. Он поймал себя на мысли, что его дико бесят эти пятна краски на черном полу. И дурацкие звезды из фольги, зачем-то приколотые булавками к пыльным занавескам.
«Камон, пабо! Не может же в этом учебном театре, будь он неладен, быть боевых патронов». – Успокаивал он себя.
– Ну-с, вот целюсь я в тебя? – Ветров направил на Женю дуло пистолета. – А ты что?
– Отступаю?
– Нет. Вторая попытка?
– Стою на месте?
– И снова мимо.
– Шагаю вперед.
– О! Верно.
Женя сделал шаг. Раздался хлопок.
– Женька, хорош придуриваться. – Ветров подошел к неподвижно лежащему парню, присел на корточки и потрепал его по щеке.
Женя не реагировал.
– Жень, переигрываешь. – Юрий улыбнулся и наклонился к самому его уху.
Ветров провел по волосам парня. Слегка повернул его голову вбок. На затылке виднелась обширная рана. Пшеничные кудри стали бордовыми и слиплись от крови.
* * *
Наверное, хорошо, что Рада ничего этого не видела. Ни слипшихся кудрей, ни серовато-бледного Жениного лица, ни трубки, торчащей из его рта. Ее просто не пустили в реанимацию.
Рада вышла на больничное крыльцо, выдохнула и набрала номер, который уже недавно появлялся в исходящих вызовах.
– Милочка, что вы от меня хотите? У меня даже специализация другая. – От хрипловатого голоса Стеллы у Рады бежали мурашки по затылку.
– Стелла, я читала переписку. Вашу с Женей.
– А вот это уже нарушение. На нескольких уровнях сразу.
– Стелла, поймите. Мне некуда больше идти.
– Ух ты ж блин! Ладно, поговорю насчет вас кое-с-кем. Кстати, вы коргорушу зачем выгнали?
– Кого?
– Кошку. Бабушкину.
– У Жени аллергия.
– Ну, милочка. Кое-кто может и согласится помочь. А вот бабушка не станет.
– Так она же…
– Но вот вы сами подумайте, как его оттуда вытягивать?
– Какие мои дальнейшие действия?
– Кошку найдите.
– По поселку она бегает. Вроде.
– Как найдете, бабушка сама на связь выйдет.
– А если…
– Не если! Без нее кое-кто вам точно не поможет.
* * *
А кошку эту еще попробуй найди и поймай. Полдня за ней по поселку бегать пришлось. Местные смотрели на Раду… ровно так, как смотрят деревенские жители на бизнес-леди, которая заглядывает под заборы и лезет за кошкой на дерево, забыв снять «лодочки».
В квартире «коргоруша» первым делом разбила дизайнерскую солонку и заныкалась под кухонный гарнитур.
Какой от нее профит, Рада так и не поняла. Но официальная медицина давала еще меньше ответов.
«Кома. Отек мозга», – все, что удалось вытрясти.
Рада запила таблетку снотворного успокоительным чаем и залезла под одеяло. На улице опять противно накрапывал дождь. Кошка, кажется, вылезла из своего укрытия и сейчас хрустела сухим кормом.
Рада повернулась на бок. Что-то мягкое и теплое уселось в ногах. «Странно, «коргоруша» вроде не выходила из кухни». – Подумала девушка перед тем, как провалиться в сон.
Завтра с утра надо успеть в Женькин универ.
* * *
– Ирина, мне нужно для него академ оформить. – Рада толком не помнила, как дошла до старого здания эпохи конструктивизма. – Где вообще все?
– На репетиции, в учебном театре. – Иришка поправила челку.
– У меня мало времени. Мне еще в больницу надо успеть.
– Пройдемте. – Ассистентка взяла Раду за локоть и почти втолкнула в одну из аудиторий.
Парты там почему-то были расставлены полукругом. А посередине… Рада сняла очки и протерла стекла.
В центре помещения стоял гроб.
– А ты подойди, не мешкай. – Голос бабушки заставил Раду вздрогнуть.
– Ты…
– Я, кто ж еще. – Бабушка поправила платок. Тот самый.
Рада сделала шаг. Колени тряслись.
– В гроб загляни. – Бабушка повертела головой. – Пока она не зашла.
Рада наклонилась над гробом. Женя? Нет, не он. Или он? Лицо покойника стало плавиться, как нагретый воск. Вот оно уже превратилось в подобие театральной маски и черными провалами на месте глаз и рта. Рада попыталась отстраниться.
Существо, лежащее в гробу, приподнялось, резко вытянуло руку и схватило ее за волосы.
