Рассказы и повести Алены Жуковой запечатлевают случайности жизни, ее совпадения и странные рифмы. Перевешенный Шурочкой с видного места на елке ватный ангелочек (уж очень неряшливый) стал вехой несчастий в семье. Зато потом, после бурь и падений, Шурочка возвращается к жизни, вспоминая о нем. Лида, с усмешкой говорящая о покойнице, в тот же миг погибает, и удивившее ее блюдо «кутья» готовится уже в память о ней. Девочка на пляже, касающаяся ногами облаков над морем, сочиняет стихи. И, став взрослой, вдруг читает их в первых строках талантливого поэта.Откуда эта закольцованность? К чему судьбоносные повторы? Может, это Божьи сигналы? Его напоминание о том, что у всего есть причина и у всего – следствие?«Писательская профессия, конечно же, не сумма знаний и умений, в ней есть качество особого видения жизни, конструирования и сострадания. Все это есть в прекрасных рассказах Алены Жуковой».Людмила Улицкая«…мужская четкость письма – и женская тяга к иррациональному, к глубинному, к потаенным омутам и заводям Чувства. Это соединение в прозе Алены Жуковой поражает – и сразу притягивает к ее стилю».Елена Крюкова
Самолет шел на посадку со второго круга, тяжело кренясь и проваливаясь в ямы. У Веры вспотели ладони и мутило под ложечкой. Она отвела глаза от иллюминатора, за которым была серая муть без единого проблеска. В голове словно включили сигнальный маячок со словом «беспросветно», к нему прибавилось «неизбежно», а под ними бодрое «с возвращением!» Теперь с этим придется жить до следующего отпуска. Не так уж долго ждать. Летом будет ее законный – учительский. Эта поездка была чем-то вроде подарка в неурочное время в начале зимних каникул. Подарок коллег и друзей к «ягодке опять». Исполнилась давняя мечта о Таиланде. Всего девять часов назад она стояла на берегу, где небо и вода, сливаясь на горизонте, были одинаково голубыми, и, странное дело, чувствовала тоску по дому, которая сейчас прошла бесследно.
Наконец пытка приземления закончилась, и колеса шасси спасительно соединились с бетоном посадочной полосы. Вера перевела дыхание и мысленно перекрестилась. Включив телефон, нашла сообщение от Маргариты: «Я тут. Встречаем, ждем». Это означало, что необходимость брать такси отпала. Преданная подруга довезет до дома, но почему «Ждем»? Неужели Марго притащила кота? Единственное, о чем Вера попросила перед отъездом, забрать Жорика – всего-то неделя с кусочком, но тот, видимо, достал ее до печенок, иначе зачем было тащить его в аэропорт. Наблюдая, как пасть транспортера выплевывает чужие чемоданы, почувствовала, что ее саму тоже как будто пожевали и выплюнули. Вместо легкости, которая должна была наступить после отдыха, тянуло в cон. Зря попросила встретить, лучше бы на такси, с Марго не отмолчишься, а хотелось тишины, покоя. В ушах еще стояли шум прибоя и мелодичный звон колокольчиков.
Марго налетела откуда-то сзади. Стиснув в объятиях, оглушила, заорав над Вериным ухом:
– Я же говорила, ну просто другой человек вернулся! Не узнала тебя, клянусь! А глаза-то, глаза какие! Что загар делает с бледнолицыми! Так и носи.
Болтая без умолку, она потащила подругу к машине, где не было никакого кота. Удивившись, что Вере могла прийти в голову такая глупость, завела мотор и, проехав метров двести, влетела в пробку. Пока стояли, Марго расспрашивала о путешествии, но, не дослушав, перешла на пересказ новостей собственной семейной жизни, которые, впрочем, были похожи как две капли воды на прежние, предотъездные: муж и дети – бездельники и лодыри, а тот, кто недавно появился на романтическом горизонте, так там и маячит. Одна новость, правда, не касалась Маргошиной семьи: умерла их сокурсница по университету Валерия Войская. Произнеся это, Марго мельком глянула на Веру, но тут же отвела глаза. Было заметно, что лицо Веры, даже под загаром, посерело. На щеках заиграли желваки, а уголки губ поползи вниз. Повисла неловкая пауза.
Первой нарушила молчание Вера:
– Когда похороны? Что Костя? Ты говорила с ним?
Марго покачала головой:
– Это произошло еще в августе, представляешь? Никто из наших не знал. Костик никому не сказал. Просто кто-то вычислил его на Фейсбуке. Вместо имени ник, а на фото он самый, красавчик твой. Почти не изменился, кстати. Молодится и все время в поиске, а уж после того, как сообщил фейсбучной общественности, что овдовел, тут уж бабья налетело! Но какая он все же скотина, ты уж прости меня. Не сказать про Лерку.
– А ведь у них дочь была, как ее имя, не знаешь? Сколько ей теперь?
– Двадцать пять. Лерка ведь как ушла после первого курса, так сразу и родила.
Вера задумалась, что-то прокручивая в голове.
– Слушай, а мать Леры еще жива? Бойкая тетка была, интересная. В кино работала. Хорошо бы все же связаться с Костей, может, помощь нужна.
– Наши пробовали, но Костя не отвечает, а по поводу тещи… говорят, лежала парализованная после Леркиной смерти, а месяц назад умерла в больнице. И самое странное – никто из родственников тело не забрал. Хоронили друзья-киношники и какой-то фонд при Союзе кинематографистов.
– То есть ни внучка, ни зять не явились на похороны?
– Похоже, так.
Вера отвернулась к окну. Растекшиеся вокруг слякоть и серость опять просигналили в мозг: «беспросветность» и «неизбежность», за ними назойливо лезла «безысходность». Вера решила покончить разом со всеми «без» и «не». Для этого она не знала лучше способа, чем действовать, даже без особого смысла и результата.
– Знаешь, не бывает так, чтобы бесследно исчезли люди, даже если они не явились на похороны. В конце концов, Костя мог на дух не переносить тещу, а дочь, к примеру, могла просто уехать из страны и понятия не иметь, что бабушка умерла. Надо узнать, где они жили, расспросить соседей.
– Зачем тебе это?
– Узнать, где похоронена Лера.
– Хочешь сходить к ней на могилку? Надеюсь, не для того, чтобы плюнуть?
– Марго, ты охренела? Что ты несешь?
Вера сверлила глазами птичий профиль Марго, которая напряженно всматривалась в лобовое стекло, хотя для этого не было никакой нужды: пробка стояла без движения. Наконец, стукнув по рулю, Марго развернулась в раздражении:
