Прямая атака, предпринятая майором Антадзе, была вызвана следующими обстоятельствами. В семь утра к дежурному по отделу пришли две женщины и потребовали встречи с самым большим милицейским начальником.
Через полчаса Екатерина Иванова и Вера Матюшева, перебивая друг друга, признавались майору Антадзе в своих грехах. Иванова pаботала горничной в «Приморской», а ее ближайшая подруга Матюшева – медсестрой в ближайшем санатории. Именно у Матюшевой был майор накануне вечером.
Если убрать восклицания, междометия и сетования на судьбу, то история, которую они поведали Антадзе, оказалась довольно проста. У Кати Ивановой с Леонидом Кружневым роман, не курортная интрижка, а серьезная любовь и планы на совместную жизнь. Начальство в любовь не верит, за связь горничной с постояльцем может выгнать с работы, потому любовь тщательно скрывали. Ту проклятую ночь Кружнев провел у Ивановой, и она клянется здоровьем сына, что Леня как пришел после одиннадцати, так до утра и не выходил. Однокомнатная квартирка Ивановой находится во флигеле гостиницы, пятилетний сын Колька сейчас живет у бабушки.
Вера Матюшева живет при санатории в одной комнате с двумя подругами. У Веры есть жених, свадьба через месяц; вечером восьмого девушка с парнем загуляли, на дворе непогода, укрыться негде, и они решили зайти к Ивановой на чашку чаю, согреться. Но Иванова их в дом не пустила, и они допивали бутылку сухого под грибком неподалеку. Именно тогда Матюшева и увидела мужчину, который подошел к «Волге» по нужде. Зная, кто ночует у подруги, Матюшева и решила, что это Кружнев. Со зла, что Екатерина не пустила в дом, а на улице мокро и холодрыга, Вера трепанула про бухгалтера. Тут пошло-поехало – Матюшеву вызвали, потом товарищ майор сам приехал, она, Вера Матюшева, испугалась, что наклепала на невинного человека и счастье Екатерины нарушила, и бросилась к подруге.
Отари выслушал девушек, не перебивая, вспомнил анализ Гурова, его логические построения, собственные опасения, что неизвестные черные силы могут убрать опасную свидетельницу, и, если быть честным, злорадствовал. Ну, он лишь провинциальный второразрядник, а ты, столичный мастер, чего нагородил? «Попала под пресс, съедят, костей не выплюнут!» Отари совершенно не к месту рассмеялся. Девушки враз замолчали, глядели испуганно.
– Спасибо, красавицы, за доверие, – сказал он. – Разговор останется между нами, трудитесь, любитесь, рожайте детей, в общем, живите. И меньше болтайте, – закончил Отари сурово, встал, давая понять, что разговор окончен.
– Вы Леню не трогайте, он хороший, – сказала на прощание Катя Иванова.
Сначала Отари хотел позвонить Гурову, затем решил самолюбие товарища поберечь. Кружнева официально допросить. Ведь кто-то гайки открутил, факт, так пусть преступник узнает, что его видели. Может, начнет дергаться, глупостей наделает.
Кружнев, выпятив острый подбородок, смотрел на Отари воинственно. «Сильный мужчина, – уважительно подумал Отари, – не хочет женщину пачкать».
– А почему вы не хотите ответить на простой вопрос? – миролюбиво спросил Отари.
– Не вижу смысла.
– Раз спрашиваем, значит, смысл есть, – вспылил следователь.
– Подожди, Степан Прокофьевич, – сказал Отари. – Товарищ не понимает, надо объяснить. Вы знаете, Леонид Тимофеевич, в ту ночь угнали от гостиницы машину. Она сорвалась в ущелье и разбилась. Эксперты утверждают, что крепежные гайки правого переднего колеса «Волги» были свинчены. Вы не знаете, кто их открутил?
– Не знаю. – Кружнев удивился откровенности милиционера.
Следователь взглянул на майора, как на тяжелобольного, и решил о «заболевании» Антадзе доложить полковнику немедленно.
– И мы не знаем, – тяжело вздохнул Отари. – Вас видели той ночью у машины.
Откровенность майора преследовала две цели: дать пищу для разговоров, напугать преступника и выяснить, до каких пор станет молчать Кружнев.
– Глупости. – Кружнев сухо рассмеялся. – Я спал в своем номере и на улицу не выходил.
– Кто может подтвердить? – спросил следователь, записывая ответ Кружнева в протокол.
– Двое: одеяло и подушка.
– Подпишите протокол. Вы свободны, – сказал Отари. – Попросите сюда ваших приятелей Степанову и Артеменко.
– Вы что делаете, товарищ майор? – спросил следователь, когда Кружнев вышел. – Теперь о ваших, на мой взгляд, необоснованных предположениях заговорит вся гостиница.
– Полковник не считает мои подозрения необоснованными, он просто не хочет, чтобы я этим делом занимался. Существует заключение экспертов, ты, при всем стремлении выслужиться, документ не выкинешь. А говорить станет не вся гостиница, а пять человек, которые и так суть дела знают либо догадываются.
Майю и Артеменко допросили формально – если им и есть что скрывать, то они давно могли договориться. Эти двое дали одинаковые показания: восьмого после ужина в ресторане ночевали в номере Артеменко и утром поднялись вместе, когда их разбудил телефонный звонок. Можно им верить или нет, но формально алиби у них существовало.
Под предлогом допроса пригласили в кабинет и Гурова. Он просмотрел протоколы и сказал:
