Товарищи с холодными глазами и бесстрастными лицами, именно такими представлял он страшных гостей, не появлялись. Значит, Южанин молчит, ему невыгодно говорить. Многоопытный организатор вновь оказался прав, выдержал, не сорвался в бега, скоро террор кончится, жизнь нормализуется.
Незваный гость появился не рано утром, а под вечер, один, и понятых не приглашал, и лицо у него было не бесстрастное, а обиженное. Верительных грамот Юрий Петрович у него не спрашивал, даже имени не узнал, ни к чему, так как по нескольким брошенным фразам понял безошибочно – гость в курсе дела. Новости он сообщил удручающие: у Южанина конфисковали все имущество, семья осталась без средств к существованию, а работать никто не умеет, да и никогда не пробовал. Сам герой о длине срока уже не думал, боролся за жизнь. Юрия Петровича пока не назвал, но за свое молчание просил многое. Гость употребил именно это слово: «просит» – и посмотрел на хозяина так грустно, что стало ясно: он, в случае невыполнения просьбы, никакой ответственности не несет.
Первое – передать семье пятьсот тысяч, чтобы не померли с голода. Юрий Петрович отдал бы миллион, только бы не существовало во-вторых. Но оно существовало. Необходимо ликвидировать Володю Артеменко и некоего Толика Зинича, так как в случае их ареста Южанину высшей меры не избежать. Основной эпизод обвинения пока не доказали, шкатулка с иностранной валютой и бриллиантами найдена в подвале, и арестованный божится, что ничего о ней не знал, не ведал и понятия не имел. На шкатулке обнаружены пальцевые отпечатки. Среди сотрудников следствия остался один порядочный человек, он и сообщил, что шкатулку держали в руках несколько лиц. Если их выявят и они дадут показания, что шкатулка принадлежит арестованному, круг замкнется.
Артеменко действительно в свое время передавал злосчастную шкатулку по назначению, уж кто-кто, а Юрий Петрович об этом знал. Каким образом ларчик попал потом в руки Зинича, Юрия Петровича не интересовало, эту фигуру высчитали другие. А вот ликвидацию пытаются взвалить на его плечи.
– Я подобными делами не занимаюсь, – выслушав повествование, ответил Юрий Петрович. – Деньги семье, конечно, дам, остальное не мое.
Гость согласно кивнул, приложил к глазам платок, затем вытер им руки.
– Мой друг вас любит, как брата, и не хочет видеть рядом в зале суда.
И вот сегодня он отмечает день рождения один, с рисованной татуировкой на руке, в паричке и с палочкой – дешевый маскарад, но куда денешься.
Все он просчитал и организовал. Артеменко приехал с девкой, прибыл и Леня Кружнев, которому все-таки отправлена анонимка, подключен Зинич. Кружнев не знает, кто его навел на Артеменко, а Зинич знает Ивана Ивановича, а не Юрия Петровича. У уголовного розыска выходов на него нет, остался пустяк. Убить Артеменко и Зинича трудно, но возможно. Так надо было здесь появиться парню из МУРа! Дьявол его принес к Черному морю в такую непогоду. Эти нищие борцы за идею не могут отдыхать как люди, в бархатный сезон, ищут трудностей.
Именинник допил сладкий чай, тяжело заворочался в кресле, вздохнул. Удалось организовать звонок начальнику местной милиции, он из старой гвардии, ему есть что вспомнить. Но милиционер мечтает сегодня лишь унести свою старую шкуру на пенсию, обещал только посильную помощь. Посмел бы он так ответить вчера! Кто мог предположить, что мир перевернется? Кого они судят и как смеют? Безобразия творятся, преступления, можно сказать, этих огнеметчиков самих судить следует. Ведь договорились, кому чего нельзя, а кому можно. Вчера жили по одним правилам, сегодня по другим, так неизвестно куда скатиться можно, до действительного равенства. Полный абсурд, люди не равны, и все об этом знают.
Юбиляру бы не философствовать черт знает о чем, опуститься на грешную землю, думать не о вселенской справедливости, а о своей шкуре, так как он ошибался в оценке ситуации.
Кружнев, хоть и псих, а давно догадывался о намерениях своего благодетеля, знал, кто написал анонимку. Конечно, пустить под откос благополучного Артеменко – дело презабавное и справедливое, но платить своей свободой за подобное развлечение Леня Кружнев не собирался. Все актеры вышли из-под контроля режиссера-постановщика, каждый исполнял роль по своему усмотрению, говорил чужие слова, появлялся на сцене не вовремя. Наступил полный хаос, реалистическое действие сменил театр абсурда. Мало того, что Кружнев из статиста решил перейти на роль героя, а Майя, которой полагалось сказать лишь «кушать подано» и убраться за кулисы, подмяла Артеменко и начала солировать, неизвестно откуда ворвался в действие человек, имя которого и в программе не значилось.
Юрий Петрович многого не знал, но свою линию поведения определил правильно. Главное, перво-наперво убрать из гостиницы московского сыщика. Через час полетела телеграмма: «Москва, Петровка, 38. Управление кадров. Находясь отпуске Лев Иванович Гуров получил подарок десять тысяч. Иванов».
