Сейчас я была взбудоражена без всякого допинга. Сна ни в одном глазу, тело полно энергии, будто не ночь после трудного дня, а едва начавшееся утро… переживаю. Очень хотелось как следует пораскинуть мозгами, переосмыслить ситуацию, логикой проверить догадки и предположения и укрепить их уверенностью. А в конце этого процесса — попрыгать от радости, выстроив полную и, по-моему, весьма достоверную версию, и поздравить себя с хорошим темпом — один день всего лишь, а я уже близка к цели. Разумеется, мне везло сегодня, но что такое везение, как не следствие действий, основанных на четко работающей интуиции?
Но возбуждение от удачи преходяще, а завтрашний недосып, пробаламуться я еще часа два, на весь день скует тело вялостью и наградит за теперешнюю эйфорию нудной и непобедимой головной болью. Поэтому, постаравшись переключиться с рок-н-ролльного настроения на колыбельное, я уложила себя в постель. А наутро пришли сомнения. На чем, собственно говоря, я намеревалась основывать новую версию, которую вчера едва не называла открытием? На двусмысленностях старого бомжа и панике Веры и Дмитрия! И при этом едва не плясала от радости.
Занимаясь утренними делами, не требующими умственной деятельности, я обдумывала способы — по возможности простейшие — проверки моих предположений. И когда очередь дошла до макияжа, уяснила совершенно четко, что нужны мне сейчас, и нужны как воздух, два человека — Аякс и Кирьянов. С Кирьяновым было проще, и я решила начать с него. Слава богу, сегодня не выходной, не праздник, и по времени Володя должен быть еще дома. Не хочется мне сотрудника органов впутывать в это дело, представляющееся достаточно грязным для его слегка отсталых взглядов на жизнь. Но задавать вопросы Филипповым — глупо. Вчера я хитрила с ними, создавала впечатление своей сверхосведомленности, и это, судя по их реакции, мне удалось вполне.
Времени было достаточно, и, присев у телефона, я вытряхнула из замшевого мешочка гадальные кости.
2+20+31 — «Вы вступаете в полосу неожиданностей, способных привести к неприятностям, которых можно избежать лишь путем правильных и активных действий. Нерешительность заведет в тупик неудач».
Я задумалась. Иными словами, чтобы привлечь на свою сторону удачу, надо быть деятельной и рассудительной, несмотря ни на что. Активность и самообладание, значит. Заметано!
А безобразный инцидент с Дмитрием действительно как-то сблизил нас, сроднил, что ли, и переход в общении на «ты» произошел очень естественно.
Я едва не подскочила от звонка телефона. Кто там в такую рань такой бесцеремонный? После Аллы Анохиной никто не беспокоил меня еше затемно.
Вера. Покою не стало от этих Филипповых. Второй день начинается с ее звонка. Если сегодняшний окажется удачным не менее вчерашнего, что ж, я ничего против не имею.
— Татьяна, неужели эксгумация? Ага, заворошились, комбинаторы!
— А как вы узнали?
— Дима ночью приезжал, рассказал. Мне после этого кошмары снились.
— Что за нетерпение, не мог до утра подождать! — жалею я ее. — Решение в принципе пока не окончательное.
Вера помолчала, будто набираясь отваги для следующего вопроса.
— Скажите, в каких случаях производится эксгумация? Я полный профан в этой области.
Я тоже не великий специалист, но ответ требовалось дать авторитетно, даже если он лишь приблизительно будет соответствовать действительности.
— Малоприятная процедура, — подзуживаю ее для начала, — особенно для родственников.
Она промолчала.
— Эксгумация назначается, когда у следственных органов возникают обоснованные сомнения в причинах смерти или в личности покойного. Бывали также случаи, что сам покойный отсутствовал или таковым не являлся. Но к нам это не относится, не правда ли?
Вот оно! Братцу твоему вчера была отлита пуля, а тебе, подруга, — пилюля. Глотай и не жмурься!
— Скажите, воспрепятствовать как-нибудь можно? Протестовать, скажем?
— Верочка, на это мероприятие оформляется разрешение прокурора, и когда оно получено, протесты, как правило, результатов не дают. Вообще требуется согласие родственников, но в особых случаях их всего лишь ставят в известность. Ваш случай скорее всего особый.
Я импровизировала от души, потому что понятия не имела о правильном ответе, а цель имелась ясная — накалить обстановку как можно сильнее.
— Да, я все поняла, — прозвучало, будто у алтаря от невесты, венчающейся со старцем.
— Что «да, поняла»? — Я играла легкое раздражение. — Решение прокурора может отменить только суд, но это слишком долго. Все будет уже десять раз сделано. Мой вам совет — связывайтесь с братом и срочно, вы слышите, срочно принимайте решение! Он знает какое.
— Да! — повторила она со слезами в голосе и отключилась.
Мне сразу полегчало. Трудно с утра с неразмятыми от недавнего сна мозгами импровизировать на слабо знакомую тему. Вранье, то есть блеф, продолжается, и хотела бы я знать, как скоро он принесет плоды. Расколю я эту парочку или как?
У Кирьяновых долго не брали трубку. Уйти не могли — рано. Спят до сих пор? Это в будний-то день?
