Ну вот и я сподобилась причислению к клану ювелира. Поднялась и, подойдя к Дмитрию, носовым платком промокнула ему от крови щеку. Он поморщился, но посмотрел благодарно, поймав, поцеловал кончики моих пальцев.
— Филипповы, эй, але!
Я на всякий случай шагнула к двери, а Дмитрий грузно поднялся, осторожно выглянул в окно и едва успел пригнуться. Над его головой в комнату, кувыркаясь, шипя и выбрасывая во все стороны плотные серые клубы дыма, влетел аэрозольный баллон, грохнулся об пол и закрутился как бешеный. Комнату вмиг заволокло мутной пеной, от которой нос и горло наполнились швейными иглами. Я, кашляя, согнувшись в три погибели, выскочила за дверь. Газовая атака! Образцово подготовился Ява к штурму! Это сюрприз! Из комнаты сквозь непрекращающееся шипение доносились звуки возни и мучительный, утробный храп. Кое-как продышавшись, я набрала полную грудь воздуха и нырнула в приоткрытую дверь. Глаза защипало, но терпимо. Сквозь туман я разглядела, что Дмитрий корчится, уже еле двигаясь, на полу. Ощупью я добралась до шкафа, схватила лежащий на нем кожаный облезлый кейс и, страдая от удушья, вернулась к двери, стараясь двигаться тихо и как можно быстрее.
— Не пори горячку! Сейчас проветрится, подожди немного! — донеслось с улицы.
Это не мне.
Дыша наконец всей грудью, через кухню выбежала на веранду. Стараясь не шуметь, сдвинула тумбочку, подняла гвоздодером половицу, нащупала под полом ручку и отчаянным усилием потянула ее к себе. Узкая крышка подалась сразу, медленно и мягко, с тонким скрипом петель, показалась краем над уровнем пола. Бухнув кейс в открывшуюся черную и узкую дыру, опустила крышку на место. Пристроив половицу и поставив на место тумбочку, поспешила обратно.
Туман в комнате заметно поредел — я от двери, различила даже цепь в руке Дмитрия.
«Надо, Таня!» — сказала себе и, как на эшафот, шагнула в ад. Вдохнуть потребовалось всего раз. Судорога перехватила гортань. Тошнота почему-то ударила в голову, свела глаза к переносице, и я, успев подумать, что падаю, свалилась на оказавшийся пухово-мягким до неощутимости пол.
Как бы там ни было, а из небытия приходится выныривать, пока еще жива, как из темной воды, хоть это и не всегда во благо.
Вместе со звуками на меня всеми пудами навалился собственный вес. Все слилось в непреодолимое головокружение, а тяжесть тела продавила внутренности тошнотой. Первые минуты были нехороши настолько, что нельзя было двинуться, но и в неподвижности оставаться тоже было невозможно. Застонав, я, наверное, как-то пошевелилась, потому что услышала сквозь заполнявший голову звон слова, смысл которых не сразу дошел до ума:
— Ты смотри, мокрощелка-то оживает!
И поняла, что это про меня, только после того, как получила несколько подбадривающих пощечин.
— Как бы не загнулась! — произнес тот же голос. — Отвечай потом за нее.
— Колоть будем?
— Давай!
Через некоторое время я почувствовала в бедре боль от укола, открыла глаза, но поняла только, что кто-то, склонившись, смотрит на меня, держа мою голову ладонью под подбородок. Шум в ушах быстро пошел на убыль.
— Живая! — проговорили с удовлетворением.
— Надо же, мужик до сих пор в ауте, а она — вот! Что значит баба!
Вскоре мне полегчало настолько, что, цепляясь за спинку сиденья, я смогла сесть и осмотреться. Внутренность «Ниссана» все еще плыла перед глазами, но в голове окончательно прояснилось, и если не принимать во внимание одышку и слабость, состояние можно было признать удовлетворительным.
Дмитрий темным кулем валялся на полу между сиденьями. Над ним, поставив на него ноги, сидел и с кривой улыбкой разглядывал меня мужик с опухшим от кровоподтека лицом.
— С прибытием, Ведьма!
— Здравствуйте! — на любезную издевку меня уже хватило.
— Ха! — восхитился он. — Заговорила!
— Ява с вами? — спросила после облегченного вздоха.
— Встретишься, скоро встретишься, не переживай!
— В городе Ява, сейчас к нему поедем! — сообщил тот, что сидел за рулем. — Сейчас ребята закончат здесь, и двинем.
Дмитрий шевельнулся и коротко простонал, как охнул.
Снаружи взвыл двигатель. Машина, судя по звуку, медленно пробиралась вдоль левого борта «Ниссана» и, миновав его, резво покатила прочь. Я в лобовое стекло пронаблюдала, как удаляется от нас моя «девятка». Впервые вижу ее в движении со стороны. Ничего особенного.
— Уколите его! — попросила, кивнув на Дмитрия. — Яве он живой нужен.
— С ним и так ничего не сделается. Здоров, лось!
Смотрела я на разбитую рожу ответившего и думала, что он знает, о чем говорит.
— Уколи! — присоединил свой голос к моему водитель. — Не выпендривайся!
Снег, забор и сам воздух снаружи заалели, как в сказке, в одно мгновение. Раздался хлопающий, треплющийся звук пламени, разгорающегося на ветру.
— Оп-па! — выкрикнул битомордый, бросая под ноги использованный шприц и приникая к окну. — Сделано дело! Чистая работа!
