Мадемуазель Моро была какая-то не такая сегодня утром. Она шла от доски к проекционному аппарату с таким видом, будто сейчас заплачет.
– Сегодня, дети, – сказала она, – мы поговорим о Земле.
Класс загудел, а она задвинула шторы, чтобы стало темно. Только Херберт делал вид, будто ему все это до смерти надоело. Еще бы, он же второгодник. Так что он все это проходил.
– Вот увидите, – прошептал Херберт, – ничего особенного не будет. То же самое, что и Бис-бис.
Проектор застрекотал. Херберт прав оказался. Действительно, совсем то же, что и Бис-бис: шар вертится в пустоте, большой зеленоватый шар.
– Я вам уже объясняла, что Земля – это одна из девяти планет Солнечной системы, – сказала мадемуазель Моро, стараясь говорить своим обычным учительским тоном. – От Солнца ее отделяет сто сорок девять миллионов километров. Она делает полный оборот вокруг Солнца за триста шестьдесят пять с четвертью дней и совершает один оборот вокруг своей оси за двадцать четыре часа.
– Почему же ее не видно, раз она вращается вокруг Солнца, как и мы? И почему нам никогда в телескоп ее не показывали? – тихонько спросила Тина.
У Тины две маленькие косички торчком с розовыми бантами. Она всегда задает кучу вопросов.
– Речь идет не об этом солнце, детка, – ласково ответила мадемуазель Моро. – Твои мама и папа, видимо, говорили тебе. Речь идет об очень, очень далеком солнце, о красивой желтой звезде, до которой миллиарды километров…
– Подумаешь! Звезда второй величины, – сказал Херберт. – Мне папа объяснил. Свечка по сравнению с Сириусом.
Ясно было, что он повторяет то, чего сам не понимает, но малыши, те, кому меньше семи лет, посмотрели на него с уважением.
– Это так, Херберт, – сказала мадемуазель Моро. – Множество звезд и крупнее, и ярче. Но нет звезды красивей.
На экране появился еще один шар – поменьше, который вращался вокруг первого и оставлял за собой пунктирный след, чтобы показать свой путь.
– Это – Луна, – продолжала объяснять мадемуазель Моро. – Она спутник Земли. Луна совершает оборот вокруг Земли за двадцать семь суток…
– Ой, так же как Бис-бис, – воскликнула Тина.
Херберт презрительно фыркнул. А мадемуазель Моро улыбнулась в полутьме.
– Не совсем так, – терпеливо продолжала она. – Луна и Земля – это маленький шарик, вращающийся вокруг большого. Тогда как Бискупик и Бискупик-бис – это два больших шара одинакового размера, которые вращаются один вокруг другого.
– Это-то я знаю, – уверенно подхватила Тина. – Я недавно смотрела на Бис-бис в папин бинокль. Рано вечером он был… это… слева…
– На западе, – поправила мадемуазель Моро.
– Ну да, на западе. А потом он потихоньку поднялся по небу. Это большой шар. Правда, очень большой!
В прошлый раз, когда мадемуазель Моро хотела рассказать нам о Земле, было то же самое. Сначала было интересно, а через пять минут уже заговорили о другом. Земля – это так далеко… Почти девять световых лет, так сказал мне папа. Это где-то там, среди звезд. Мы же никогда не полетим к звездам, так зачем же тогда все эти разговоры о Земле?
– А правда, что на Бис-бисе есть цветы, такие же как здесь?
– Ох! Вот дурочка-то! – не удержался Херберт, шаркая ногами по полу.
Он строил Тине гримасы и стучал крышкой парты.
– Херберт, ты ведешь себя очень плохо, и потом я должна тебе сказать, что не такой уж ты умник. Когда остаешься на второй год, не так уж трудно хвастать своими знаниями. Тут нечем гордиться.
Херберт виновато опустил голову. Он здорово раздражает мадемуазель Моро. Я раз слышал, как она говорила о нем капитану Буланже: «Этот глупый и хвастливый маленький американец…» Капитан засмеялся и сказал:
– Дорогая Анни, как вы можете до сих пор мыслить (он какие-то странные слова употреблял) такими архаичными понятиями? Американцы, англичане, французы, русские, итальянцы, югославы… Вы действительно думаете, что в нашем положении это может иметь какое-то значение?
– Но разве тем, что мы здесь, мы не им обязаны?
– Как так?
– Так ведь Корабль же американцы построили, так или нет?
Капитан мягко положил ей руку на плечо.
– Ваша желчность, Анни, от того, что вы чувствуете себя здесь в западне. И не сомневаетесь в том, что ловушка захлопнулась навсегда. Вы еще не свыклись с этой мыслью, так ведь?
– Да, это правда, я не свыклась с ней. И думаю, что никогда не свыкнусь. – Ее глаза были полны слез. – Я знаю, что вы мне ответите: я сама вызвалась лететь. Когда Содружество Государств приняло решение о создании Корабля, на борт никого силой не загоняли.
– И хотя американцы взяли на себя основную работу по созданию Корабля, они были не одни. Корабль – это детище всех землян, Анни, и вы это прекрасно знаете. И именно поэтому экипаж и научные группы были сформированы из лиц всех национальностей, были бы подходящие люди. И именно поэтому мы все говорим на интерлингве и уже так долго, что вы даже этого не замечаете. Это не американская экспедиция, Анни. Это даже не международная экспедиция. Это просто земная экспедиция.
– Конечно, вы правы, а я глупая. Но если бы вы знали, как иногда…
Она повернулась к окну.
