— Я тоже дипломат и имею поручение Талейрана к генералу Дефо. Вот мое удостоверение.
И он протянул ту самую карточку, где значилось, что он является атташе министерства иностранных дел.
— Генерала сейчас в посольстве нет, — отчеканил аджюдан. — Приходите завтра, мсье Фонтанэ.
Антон сухо ему кивнул, развернулся и пошел к карете, бурча про себя: «Тем хуже для генерала Дефо. Я лишь хотел предупредить его о возможных провокациях в районе посольства. Насколько мне помнится, его тогда ведь прихлопнули…»
Дилижанс на Неаполь выходил из Рима необычно рано, что объяснялось большой длиной дневного перегона до Потекорво (около 120 км). Дорога, впрочем, шла вдоль Аппенинского хребта, по правобережью реки Лири и была весьма накатана. Единственный мост через Лири был как раз в Понтекорво, а понтекорво означает по-итальянски «кривой мост» — ибо из-за напора воды в половодье его пришлось слегка изогнуть в плане дугой (по течению). На постоялый двор в Понтекорво дилижанс прибыл поздним вечером, но ужин был уже готов — хозяин привык к графику движения. За ужином тот же хозяин предупредил путешественников, что в лесах Роккамонфина с недавних пор орудует банда Анджолилло, который провозгласил себя благодетелем лаццарони и стал периодически грабить дилижансы и одинокие кареты, а деньги, отнятые у богатых проезжающих, раздавать беднякам. В связи с этим завтра дилижанс будут сопровождать два верховых карабинера.
— Эта банда пассажиров не убивает? — спросил Антон.
— Обычно нет, но однажды какой-то путешественник выстрелил в них и был, конечно, убит.
— Робин Гуд в конце нашего пути совсем некстати, — сказал Антон, оставшись наедине с Мэтью. — Хоть мои деньги, в основном, заключены в аккредитиве, но эти орлы могут отобрать и его. Доказывай потом в банке Неаполя, что я не верблюд, а их клиент. Посол меня, наверно, субсидирует, но кто его знает? И еще одно хреново: то, что с нами едет эта парочка…
— Молодожены?
— Да. В общем, Мэтью, надо быть завтра во всеоружии и начеку.
— Будем бить их на поражение? — спросил Мэтью.
— Смотря по обстоятельствам. И по моему сигналу. Я, кстати, поеду в этот раз с тобой на крыше.
В середине дня дилижанс стал объезжать большую конусовидную гору, густо покрытую лесом, которую начитанный Антон определил как потухший вулкан.
— Вот она, проклятая Роккамонфина, — проворчал кучер. — Хоть на мой дилижанс здесь ни разу не нападали, а все равно еду мимо каждый раз как в последний. Когда правительство неаполитанское эту банду, наконец, поймает?
— Лес тут обширный, прочесывать его замучаешься, — поддержал разговор Антон. — Нужна наживка вроде дилижанса и отряд конных егерей в боковом охранении, по краю леса. Тогда банде придет конец.
— У короля нашего егеря только охотничьи, дичь на него выгоняют. А войска пригодны для парадов, а не для войны. Одна видимость…
Впрочем, гору они объехали без приключений, и сплошной лес по обочине дороги сменился перелесками.
— Пронесло, — оживленно сказал кучер и тут же осекся: из совсем негустого перелеска на дорогу выехал на конях десяток молодцов с пистолетами за поясами и саблями.
— Тпру-у! — весело прокричал самый дюжий из них и, подскакав к упряжке, ловко схватил коренника под уздцы и потянул в сторону малоприметной боковой дорожки. Помертвевший кучер совершенно ему не препятствовал, а карабинеры резво ускакали назад, и вскоре дилижанс стал двигаться все дальше и дальше от шоссе, в густеющий перелесок. Антон и Мэтью переглянулись, но продолжали сидеть как сидели. Наконец, дилижанс остановился, и главарь банды громко сказал:
— Я Анджело Дука! Слышали про меня? Думаю, что слышали и знаете, что я проезжих не убиваю, только граблю. Поэтому смело очищайте свои карманы от денег и золотых побрякушек и ждите сигнала к отправке дилижанса. Не забудьте открыть сундуки и отдать нам свою поклажу, а мои компаньи вам помогут. Престо, престо!
Антон первым подал пример послушания: выбросил на траву кошелек с оставшимися сольди, вывернул демонстративно карманы камзола и сказал, кивнув в сторону Мэтью:
— Это мой слуга. У него денег нет.
— Пусть он откроет твой сундук и выкинет оттуда все вещи, — приказал главарь.
И Мэтью, повинуясь Антону, открыл сундук и вывалил на траву все его содержимое. Глядя на них, стали расставаться с деньгами и вещами остальные пассажиры.
— Одежу с себя тоже снимайте, — добавил со смешком Анджело. — Но рубашки можете оставить…
Антон стал медленно расстегивать камзол, не показывая пока разгрузки с ножами, и Мэтью тоже.
— Анджело! — вдруг сказал умоляющим тоном один из его подручных. — Позволь мне повалять эту дамочку, ужас как хочется!
— Нельзя, бамбино, — нарочито серьезно сказал главарь. — Что будут говорить о нас потом эти синьоры?
— А мне плевать! — закричал парень. — Я девки не валял уже неделю!
— Ну, давай спросим у синьоров: может они тебя пожалеют и согласятся? А, синьоры?
— Это моя жена, — твердо сказал молодой мужчина.
