Даша усилием воли отогнала мысли, упорно лезущие в голову, – в одном своем доме она уже побывала… вновь перед ней стали прокручиваться последние дни, и опять внутри глухо заворочалась совесть, грызя позвоночник, словно виденная недавно дохлая псина. Опять вихрь мыслей пронесся в голове, подсказывая всякое нехорошее. Словно почуяв, Васька требовательно толкнул под локоть – мол, че, опять? Какого хрена!
Посмотрев на него, Дашка улыбнулась, вспоминая…
Когда этот зверюго, испуганно воя, урча и шипя, кинулся на жратву, Дашка, пребывавшая в отупении от осознания того, какая же задница творится вокруг, едва с перепугу не шарахнула его прикладом – повезло: мелкий больно был, пока наметилась – разглядела.
– От же скотина какая! Ну ты и сволочь! Напугал до потери пульса…
Котенок, не удостаивая ответом, урча жрал сосиску. Решив проявить гостеприимство, Даша, поставив ружье, за шкирку вынула его из сумки со жраньем, не обращая внимания на грозный вой, поставила рядом и выдала уже полусожранную сосиску. Не отвлекаясь на благодарности, маленький хищник сточил остатки и благосклонно потребовал еще.
– Ну ты наглый… Значит, подружимся!
С Васькой, как стал именоваться котенок, они действительно подружились. Она с ним постоянно разговаривала, и такое впечатление – он все понимал. Неизвестно, как бы сложилось, если бы его не было… Постепенно ее депрессия прошла, и она начала анализировать ситуацию. Хотя… чего там было анализировать? Она была заперта на паре сотен квадратных метров, огороженных заборами, а за воротами толпилась пара десятков мертвяков – голодных и опасных. Выбраться быстро она не смогла и, отправив эсэмэску Саше, как-то по умолчанию поставила на себе крест. Больная нога не оставляла никакой возможности, она с трудом, хромая, ходила, опираясь на ручку от швабры, – больно было даже наступать на ногу. В домике же просто наматывала невероятный комок тряпок – так помягче, и можно было потихоньку ковылять. Как-то на автомате, так или иначе, промаявшись депрессией и бездельем пару дней, Даша стала приводить себя и все вокруг в порядок… Обшаривая от нефиг делать свое жилище, нашла тюбик с остатками обезболивающего геля «Спасатель» – и, естественно, намазала ногу. Стало легче. Для начала она еще раз обшарила весь «свой» двор и ангар. Обустроилась в домике, набрала воды в несколько больших пластиковых ящиков, взятых из ангара, – и не зря: на второй день вода уже не шла. Сотовая связь вырубилась еще раньше… цивилизация в отдельно взятом месте гасла просто стремительно.
Подумывала соорудить какую-нибудь печку в домик – ночами подмораживало, – но подходящего материала не нашлось. Приходилось просто укутываться потеплее – ну ничего, потерпеть можно, не зима уже. Готовила во дворе, разводя в ржавом ведре костер.
Несколько дней прошло в каком-то тумане, Даша тупо обустраивалась, осматривалась и совершенно не думала, что дальше и зачем все это. Какая-то апатия, с одной стороны, и некоторая иллюзия спокойствия и даже уюта – с другой… Патовая ситуация – она не может ничего изменить, но и ей пока ничто не грозит. И вроде как… незачем что-то менять? Пока… пока все так неплохо… Вынужденное уютно-спокойное болото безнадеги затягивало все сильнее. Но в один день с утра вдруг отметила, что отек стал спадать и нога болеть стала меньше, а еще через день и вовсе полегчало. И сразу как-то завертелись в голове мысли – а чего это ты тут сидишь и долго ли собираешься так жить? Да и запасы не то чтобы кончались… но уже виден был край. Вот тогда Даша и стала задумываться. Но ничего не придумывалось: за воротами так и стояли упыри, патронов не прибавлялось, а надеяться, что ногу можно нагружать и она выдержит пробежку, – как-то не хотелось рисковать. Постепенно это начинало давить, и вскоре Даша металась по «своему» двору как тигр в клетке. Ситуация начинала бесить, но масштаб всеобщей катастрофы придавливал любые раздумья.
Однако вскоре произошло то, что окончательно сдвинуло с мертвой точки процесс принятия решения. Она уже привычно «протопила» костер, поужинала и легла спать. Ружье под боком, котенок в ногах… на улице было темно, теперь, когда в городе не было освещения, ночи стали по-настоящему темными. Уже задремала, когда что-то грохнуло о крышу домика. Даша даже не сразу схватилась за ружье, спросонья не понимая, что к чему. Васька тихо заурчал утробно – похоже, он реагировал и на мертвяков у ворот. Что, какой-то мертвяк залез на забор и прыгнул с него на крышу домика? Не, для тупого упыря непосильно… и даже отожравшийся, как покойный Петрович, – тоже не сможет. Получается?.. Монстр. Опять шорох на крыше, скребыхание – и звук тяжелого удара о землю. Спрыгнул. Даша сняла с предохранителя Мурку, прихватив поудобнее. Васька подполз, пятясь, под бок, урчал почти совсем неслышно.
– Тише… тише… – шепотом сказала ему Даша, чуть прижав рукой, и котенок, словно поняв, успокоился.
