Вернувшись в реальность, Даша остановила машину. Впереди, у проезда под мостом, стояла столь плотная пробка, что, пожалуй, только танк или могучий бульдозер ее одолеет. Подумав, свернула на Суздальский. «Урал», порыкивая двигателем, полз вдоль гаражей. Фар Даша не включала… больно уж заметно это будет в мертвом городе. Впрочем, вскоре она заметила – впереди на виадуке мелькает какой-то огонек… судя по всему – фары подъехавшей машины. Остановилась, присмотрелась. Что-то ей сильно не нравились силуэты машин на виадуке. Стоят они на самом верху… словно контролируют-наблюдают. Тут машина на мосту стала разворачиваться, неплохо подсветив, – и Даша сразу поняла: на мосту стоит бронетехника. Какая точно – неясно, но это-то, в общем, и без разницы. Черт! Неужели совсем все? И из города теперь не выбраться? В любом случае пытаться даже подъехать к ним в темноте не стоит. Даша не очень хорошо знала, какое оружие стоит на современной бронетехнике, вроде и пушки есть… но она достаточно ясно представляла, что ей и пулемета будет достаточно с избытком… Гребаный вирус, гребаные военные и этот замертвяченный город! Беззвучно матерясь, Даша развернула машину и поехала обратно, забирая в сторону центра, подальше от виадука.
Вдруг она заметила огонек – в совершенно темном, мертвом городе это было так необычно… и, словно маячок надежды, этот огонек манил. Это значит – кто-то живой. И скорее всего, не военные, зачищающие все подряд. Может, это шанс? Даша свернула с дороги, направляясь к небольшому двухэтажному домику, обнесенному забором. Да, местечко-то удобное, и на отшибе, и укрепленное. Свет в окошке, тусклый. Но ровный, типа как от фонаря или лампы керосиновой, из трубы идет дым, топят! Точно, кто-то тут обосновался… но кто? Внезапно Даша сообразила: не факт, что тот, кто тут живет, – лучше, чем военные. Поспешно остановилась, не доехав до ворот метров тридцать. Приоткрыла дверь, настороженно выглянула, держа ружье наготове. Свет в доме уже погас. На втором этаже, явственно скрежетнув разбухшей рамой, приоткрылось окно…
Дизель приближался, рокоча все громче, судя по звуку – свернули с главной ко мне… Елки-палки, никак мимо было, ур-р-родам! А сам-то! Сообразив, метнулся, погасил лампу… Бегом на лестницу: там из окна четко видно подъезд и ворота. Тэтэшник в руке… Копец, окно грязное, аж мутное… придется открыть. А не открывали его, поди, еще с советской власти… потому и мутное. Со скрежетом потянул створку, вот так, теперь видно… От подонки, они уже подобрались к самым почти воротам! Смари, один из кабины лезет… фары вырубили, ушлые… ага, да он с оружием, не пустой! Ну кто бы сомневался! Внезапно обожгла мысль – ведь после стрельбы я для тренировки разрядил пистолет! И в стволе сейчас нет патрона! Судорожно, торопясь («А если не будешь носить заряженным – тоже когда-нибудь от этого сдохнешь!» – вот ведь, говорили же дураку!), дернул затвор, с лязгом загнав патрон, и стал целиться в фигурку, присевшую рядом машиной…
Даша прижалась поплотнее к машине, положив ружье на крыло: посмотрим, что дальше… Дальше сверху раздался различимый даже сквозь тарахтение дизеля звучный щелчок затвора. Ну все ясно, как тут гостей встречают… Даша вдруг сообразила: ей придется или бросать все и уходить пешком (не, не вариант, проще сразу лечь и умереть…) – или сдавать задом метров сорок, по прямой, просматриваемой (а значит, и простреливаемой!) из домика дорожке. Это в общем-то тоже не вариант. Но… пока открылось только одно окно… и это значит – у нее есть шанс. Правда, только один. Картечь на таком расстоянии придет как раз хорошо, главное – не промахнуться… И сразу в машину – и ходу! Даша, подхватив с дрожащего крыла машины ружье, поплотнее взяла цевье и стала старательно выцеливать нижний угол приоткрытого окна…
