– Вот… а значит… Ну сами смотрите – жить-то разве можно, если рядом зомби много?
– Ну… нет… не очень…
– Вот… – Я прямо на ходу придумываю, но это не фантазии – это просто я объясняю самому себе то, что чувствую. Слоник смотрит на меня… нет. Я думал, как-то с пренебрежением, а он вроде как преподаватель на вспоминающего урок ученика… – Раз зомби есть – их не чистили… и тихо это сделать – замучаешься… топором-то махать…
– С глушителем можно…
Опа-на. И не подумал… Но все же – не это.
– Нет. Все равно – если их чистить, трупы будут. Их жрать будут. И шустреть. И жить станет совсем невозможно. Никак нельзя жить в застройке. Не на отшибе.
– Ч-ч-черт. Похоже… Но где тут в районе есть такое место? По окраинам все проверили уже.
– Ну… я бы, например, если народу много, – в Сосновке устроился. Там есть такие типа домики…
Несколько секунд стоит тишина, а потом с места в карьер начинается обсуждение планов на разведку и тэ дэ.
Но мне уже без разницы. Еще раз пошел осматривать машины – нет, все готовы, откатались… ну и черт с ними. Шушваген в решето, но не сгорел, и то хорошо – достаю из него запас, снимаю рацию и антенну – целы вроде, тоже в плюс. Дом еще горит, внутри сыплются перекрытия… Мастерская совсем прогорела, на пожарище торчит печка, тот самый маленький булерьян. Это наводит меня на мысль. Стояла печка с краю пожарища – и вытащил ее, зацепив тросом и повалив, без труда – пусть пока остынет.
Слоник с командой вскоре уехали, ко мне подошли майор с Иваном.
– Ну что, собирайся… гм. Да. В общем, мы тут все, поехали.
– Куда?
– Ну… пока на пост, завтра в Кронштадт.
– Зачем?
– Хм… как зачем? Жить-то тебе теперь где?
– Здесь.
– Здесь? Так ведь… Ну, паря, ты вообще-то как…
– Да нормально, товарищ майор. Все нормально. Вы только, если не сложно, танком своим мне ихней машиной ворота заткните. И пролом в стене как-нить… Ну. Вытащить одну из этих и потом законопатить… можно?
– Ну… можно… Ты, это… Короче, не дури…
– Вот тогда мне больше ничего и не надо. А еще – карабин попридержите, если не сложно, присмотрите – я завтра подъеду, покажете, как он чего?
Иван с майором переглядываются, потом майор говорит:
– Хорошо. Конечно. Завтра приезжай, обязательно. К часу – заодно там врач будет проездом, тебя посмотрит… после болезни-то.
– Ладно, спасибо.
На том и расстались. Всех бандитов забрали, утащив за броневиком. Ворота и пролом действительно задвинули битыми машинами, а я еще насовал поддонов и всякого хлама. А потом стал готовиться к ночлегу. Затащил печку, благо не тяжелая, в издырявленную «газель», прямо в кузов. Прорезал в тенте большую дыру под трубу, а чтобы не текло, если дождь, сверху приладил кусок обгоревшей оцинковки от крыши мастерской. Вот так – теперь растопить… на дно кузова – поддоны, еще слой – кровать, вместо одеяла и прочего постельного белья – снятый с бункера шушвагена брезент. Вот – теперь, насколько можно, зашнуровать тент… Все. Оба автомата под боком, пистолет на поясе, патроны есть, магазины набиты… и пошло оно все в пень. Я пока еще жив – а значит, все нормально, все в порядке.
Утром Даша проснулась рано, несмотря на вчерашнюю гулянку, отдохнувшей и даже без намека на похмелье, а значит, действительно, неплохо. Ну и ванна, конечно. Потянулась, размялась, потом мышкой прошмыгнула умываться. Дом спал – с одной стороны, неудобно, с другой – не будить же кого специально? В зале, где вчера продолжалось веселье, столы были сдвинуты в сторону – еще зажигали тут. В углу в кресле спал, запрокинув голову и откинув пасть, храпя, Вова-капитан. Даше очень захотелось устроить ему старый трюк – вылить в рот стакан воды. Но сдержалась, тем более с удовольствием отметила у Вовы свежий фингал под глазом – ладно, пусть дрыхнет. После умывания согрела чайку и позавтракала пирогами – и только уже одевшись-собравшись, встретила полусонную хозяйку, сказав, что пойдет к коменданту. Вышла во двор – с утра было весьма свежо, но солнышко припекало: весна вовсю вступала в права, день обещал быть хорошим.
Оказывается – спали только в доме. Во дворе у ворот мастерской суетился со стремянкой Митрич. Увидев Дашу, радостно заулыбался и суетливо, едва не свалившись, слез со стремянки, подошел, прямо-таки лучась заботой и доброжелательностью.
– Утречко добренькое, Дашенька! Что же ты так рано-то? Спала бы себе, спала. Нешто разбудили кто? Я ж им, паразитам…
– Нет, нет, что вы… эт я так… сама, выспалась. Да и вот думаю с утра к коменданту, надо кое-какие вопросы решить.
– А… какие вопросы? – невинно глядя чистейшими глазами, смиренно вопросил кроткий ангел по имени Митрич.
– А… всякие. Военные, – невиннейше ответила Даша.
Борьба человека со стихией продолжалась секунд двадцать, причем «внутреннее борение» столь явственно отражалось на челе Митрича, что Даше даже неудобно немного стало. Но потом человек все же обуял страсть и, вздохнув, сменил тему:
