…Да, я, конечно, видел – ЧТО они там мне накидали… Хорошо, хоть на халяву! Более-менее съедобное – пара палок твердокопченки, сало, несколько пачек сосисок и ветчины, буханка хлеба. А остальное… пачки «бомж-пакетов», чай, крупы… копец, как башню у людей клинит… конечно! Классика жанра – диагноз налицо: соль и спички! Уксус?.. О майн гот!.. О да! ТУШЕНКА!.. Зараза, а еще поганее этикетки не попалось?.. Ага, ГОСТ какой-то. Точно, потреоты. Сахар… ну ладно. Обалдеть, сникерсы! От точно – это тоже отморозки, что жрут три сникерса и два литра воды на день! У нас такие были, я даже тоже пробовал… мерзость какая. И все потому, что наши сникерсы – не настоящие, дешевая подделка! Вот пробовал ворованный конфискат – американская настоящая гуманитарка – вот это да! Уй, трындец, набрал дерьма! Какие-то кубики, супы в пакетах, растворимое пюре… и не вкусный «Биг-Бон», а какое-то отечественное месиво «Картошечка». Фигошечка. Кетчуп… сойдет. Сухофрукты, арахис… ладно. Масло подсолнечное – аж три пузыря! Убиццо…
М-да… Ни пожрать, ни выпить. Кстати!
Набулькал коньячку, вскрыл ветчику, кетчупа на хлеб.
Па-а-а-ашла первая!
Спохватился – за руль же… а-а-а-а, ладно – ментам не до меня!
И накатил вторую.
В общем, выходя в поездку за бензином, я был хотя и осторожен, но настроен весело и решительно. Сначала подъехал к жиге, брезгливо открыл багажник и вынул двадцатилитровую канистру. Все, в путь!
Решил сразу поехать в самый конец Композиторов – и не ошибся. Там все было тихо, и я легко затарился «девяносто вторым», причем в багажнике «форда» отыскалась еще канистра, а вдобавок пятилитровка из-под масла и пара банок из-под омывателя, – их тоже залил: перелью в жигу, пусть будет. Интересно, чего сюда никто не суется? А, ну ясно – от гаражей все сразу едут на выезд, делать крюк никому особо не охота. Ладно, прокачусь-ка посмотрю чего и как.
Избегая всего, что напоминало пробки, мотанулся по краю, делая круг, с расчетом выскочить по Луначарке и Композиторам к «О’кею». Да, чего-то как-то стремно… Ваще. Упырей уже немало, а вот живые не ходят. Только ездят. Много где грузятся, местами стреляют. Пару раз видел мутные компашки – надо бы поосторожнее, а то так в одиночку можно реально схватить. О, вот же – этот салон связи, что подломили «патсаны»! Пойти, что ли, посмотреть? Не-а, там уже… смотрят. Несколько упырей бестолково топтались в разгромленном павильоне. Глянув на часы, решил заскочить на хату к «патсанам» – конечно, я пока без понтов, но тоже много упырей завалил… Заодно гляну на добычу – может, они гонят и ни фига они тут не взяли, просто разнесли все в труху.
Подрулив к дому Серого, осмотрелся. Вроде никого. Одинокий упырек торчит поодаль… ну это мы сейчас… может, просекут из окна, будут уважать. Врубив в машине «шансон», чтобы опознали пацана, выглянули в окно, двинул, примериваясь битой, вперед к упырю. Тот уже повернулся на звук – и тоже пошел навстречу. Уже темнело, и узнал я его только с трех шагов:
– С… Сер-рый? Т-ты?!..
Серый не ответил, вытянув руки (а руки-то – искусанные, да и морда не в порядке…), будто хотел обнять: «О, друган, дарова!»
Ага. Щаз! Извини, Серый, – твои друзья в парадном друг друга доедают. Ты мне, по правде сказать, никогда не нравился. Хотя трахать твою толстую Настьку было и приятно. Но сегодня тебе это не зачтется. Дружок. Н-на. С двух ударов завалив «Серого», отметил, что в кармане у него видна и впрямь нехреновая мобила. Тэ-э-экс, а ну-ка – дай, а то уронишь. О, да тут и бабло! Быстренько обшмонав «Серого», но ничего больше не найдя, подошел к парадному, прислушался… да, я был прав, не знаю уж точно кто кого – но доедают. Приятного аппетита, мне тут делать нечего. Хотя… А че, им их новые мобилки все одно ни к чему. Па-а-асмотрим!
Вернулся к «Серому», нашарил ключи. Открыв дверь, подставил ботинок – и через щелочку посмотрел внутрь. О, какие люди! Пир в разгаре! Надо же – все такие конкретные пацаны, а жрут бомжа-какого-то с разбитой башкой! Крыс, Кузя и Лохатый… о, а вот и Настька… Да, че-то гулянка у вас не задалась, парни… Серого, как обычно, сплавили, а вот к девушке интереса никакого. Ну ща поправим.
Примерившись, приоткрыл пошире – и отоварил первого, кто был поближе. Ух, навострился же я! Аж рука гудит! Остальные сразу мной заинтересовались.
