– Харкот был дураком. Как можно променять такую женщину, как вы, на какую-то Берингтон?! Он, наверное, чокнутый.
И вышел, широко улыбаясь.
Было пять часов. Беллами взобрался по лестнице в «Малайский клуб». Там было пусто. Блондинка послала ему улыбку из-за стойки.
– Как поживает миссис Рок? – ехидно спросила она.
– Двойной виски с содовой, пожалуйста, – ответил он. – А почему ты о ней спрашиваешь?
– Я вчера вечером наблюдала за вами. Когда Ланселот стал затевать ссору, я знала, что вы его припечатаете. И она знала. Ей не нравится этот Ланселот. Ей было это очень приятно, я видела по ее глазам.
– Если он ей не нравится, почему же она с ним ходит? – поинтересовался Беллами. – Ее же никто не заставляет, не так ли?
Блондинка-барменша криво усмехнулась.
– Она работает на Ферди Мотта, владельца клуба. Они с миссис Берингтон приводят туда своих посетителей, а Мотт платит им за это комиссионные.
– А… – протянул Беллами.
Он выпил виски с содовой и направился в другой конец зала к телефонной будке. Набрав номер отдела «Ц», он попросил мистера Вэнинга. Когда тот взял трубку, Беллами сказал:
– Филип, спасибо за письмо и сведения. Я не буду вам ничего говорить по поводу Фреды, вы сами знаете, что я чувствую. Единственное, что можно вам посоветовать сейчас, – это работать так, чтобы чертям жарко было, чтобы не оставалось времени думать об этом.
– Спасибо, Ники, – поблагодарил Вэнинг.
– У меня для вас кое-что есть, Филип, кое-какие соображения насчет утечки. Мне нужно повидаться с вами. Сегодня вечером можно?
– В баре «Беркли» в семь. Подходит?
– Отлично, – воскликнул Беллами. – Послушайте, Филип, вы только что получили нокаутирующий удар. Вы готовы выдержать еще один? Справитесь?
– Не беспокойтесь, – мрачно ответил Вэнинг. – После того, что случилось, я выдержу все, что угодно. Хуже уже ничего быть не может.
– Хорошо, – сказал Беллами. – Тогда до семи.
Он повесил трубку, проследовал обратно к стойке и заказал еще порцию виски с содовой.
Беллами сидел у себя в гостиной перед камином и курил. Он размышлял о предстоящей беседе с Вэнингом, отдавая себе отчет в том, что она будет нелегкой. Жизнь бежит быстро, иногда слишком быстро, подумал он.
Он позволил себе мысленно вернуться к тому, что произошло, начиная с вечера понедельника, когда Вэнинг поручил ему расследование обстоятельств утечки информации.
Он встал и начал ходить по комнате. Теперь он сосредоточился на Фенелле Рок. Его первая догадка насчет этой очаровательной дамы подтвердилась. Она была одной из тех цепких женщин, которых Мотт использовал, чтобы поддерживать постоянный поток посетителей в своем игорном клубы.
Он усмехнулся, представив себе, как Фенелла рассказывает Мотту обо сем, что случилось с ней за последние сорок восемь часов. Она должна будет сообщить Ферди все о Харкоте и его проигрыше у мисс Пурселлы. Улыбка Беллами стала еще шире, когда он представил, что подумает Ферди, узнав, что две сотни, которые он так старательно проиграл Харкоту в понедельник, так же старательно отнял у него Беллами.
Фенелла расскажет Ферди о своем визите в квартиру Харкота, о том, как искала там секретные материалы отдела «Ц», и о том, что Беллами еще не кончил проверять Харкота – она должна привезти его вечером в «Малайский клуб» и передать Беллами, который еще что-то собирается с ним делать. Ферди придется не на шутку задуматься.
В четверть седьмого Беллами надел пальто на меху и черную мягкую шляпу и отправился в «Беркли». Вечер был пронизывающе холодным. На улицах – кромешная тьма, лишь изредка мелькали блики от фонариков прохожих, да тусклый свет автомобильных фар. Гнусный вечер, подумал Беллами.
Вэнинг сидел в углу бара. На первый взгляд, он выглядел как всегда. И только приблизившись к столу, Беллами заметил глубокие складки, пролегшие у него на лице, и тяжелую усталость во взгляде. Филип получил тяжелый удар, подумал Беллами. Интересно, как он перенесет следующий?
– Привет, Ники, – поздоровался Вэнинг.
Голос был ровным, как всегда. Беллами увидел, что пальцы на его правой руке – короткие трудовые пальцы – крепко сжаты так, что побелели суставы. Для Вэнинга настали тяжелые времена.
– Я собираюсь сказать вам кое-что весьма серьезное, – начал Беллами, – и должен признать, что ни с кем другим не решился бы говорить так откровенно, как с вами, Филип. Но вы сказали, что готовы к этому. Что ж, старина, да поможет вам Бог это перенести. Вести неприятные.
Вэнинг усмехнулся.
– Я уже сказал вам по телефону, что теперь уже ничто не может произвести на меня сильного впечатления. Я пришел к такому состоянию, когда мне хочется только одного – загнать себя работой и постараться обо всем забыть.
Беллами кивнул.
– Да, это именно то, что вам нужно, Филип.
Он закурил. Ни один из них не произнес ни слова до тех пор, пока официант не принес заказанные Беллами напитки. Потом Вэнинг сказал:
– Итак, у вас есть какая-то идея насчет этих утечек, Ники, не так ли?
– Да, – подтвердил Беллами. – У меня множество идей, Филип. Трудность состоит в том, чтобы отобрать нужные.
