– Да, хочу, – подтвердил Беллами. – Я хочу сказать, что именно здесь зарыта собака в истории с утечкой информации. Фреда знала, чем вы занимаетесь, у нее был доступ к документам, когда вы работали дома. Она передавала бумаги Харкоту, а Харкот их продавал. Неужели вам это не ясно? Неужели вы не видите, как все сходится? Это не такая уж сложная мозаика, Филип, если подогнать несколько фрагментов.
Беллами закурил.
– Если взглянуть на дело с этой точки зрения, оно представляется весьма несложным.
Вэнинг поднял голову.
– Ники, все это страшно. Но, да простит меня Господь, я верю вам. Теперь я начинаю думать…
– Вот-вот, – подхватил Беллами. – Когда человек даст себе труд задуматься, он начинает вспоминать мелкие детали, которые раньше казались незначительными, – он пожал плечами: – А теперь послушайте, Филип. У вас своя работа, у меня – своя. Вы мне поручили это расследование, и хоть раз в жизни я намерен довести дело до конца. Мы с вами оба против Харкота, но нам не следует действовать грубо – это было бы слишком просто. Действовать надо хитро.
– Почему? – спросил Вэнинг.
– Причина очевидна, – ответил Беллами. – Можете мне поверить, что Харкота повесят за Фреду. Разумеется, когда это произойдет, можно будет считать, что эту часть своих долгов он заплатил. Но есть ведь еще кое-что, что мы должны узнать от него: кому и как он продавал секретные материалы. Не думаю, что это будет трудно сделать.
– Я хочу еще что-нибудь выпить, – неожиданно заявил Вэнинг.
Беллами прервал свою речь до тех пор, пока официант не принес новые напитки. Вэнинг залпом выпил двойную порцию виски с содовой, после чего сказал:
– Ну, хорошо, Ники, продолжайте. В чем состоит ваш замысел?
– А вот в чем: если мы прижмем Харкота, думаю, он заговорит. Он сейчас в таком состоянии, что долго сопротивляться не будет. Он напуган, подавлен и сломлен. У него нет ни гроша.
– Стало быть, он тоже сломлен… Я чертовски рад этому, будь он проклят. Надеюсь, он испытывает все муки ада…
Беллами кивнул.
– Я понимаю, что вы должны сейчас испытывать, Филип. И сочувствую. Полагаю, если бы у Харкота были деньги, он бы уже давно сбежал. Но я не хотел, чтобы он улизнул, и позаботился об этом.
Вэнинг удивленно поднял брови.
– В понедельник вечером. – пояснил Беллами, – Харкот выиграл пару сотен в покер в клубе Мотта. К тому времени он уже знал, что Айрис Берингтон дала ему отставку, поэтому уверен, он бы немедленно смылся, имея двести фунтов в кармане. Тогда я пригласил его поиграть в железку и устроил так, что каждый раз, когда он играл против банкомета, у него оказывалось на очко меньше. Он много проиграл. У него сейчас нет ничего, кроме двадцати фунтов, которые я ему одолжил.
Слабая улыбка мелькнула на лице Вэнинга.
– Неплохо, Ники. Похоже, вы вкладываете в эту работу всю душу.
– Не сомневайтесь, это именно так, – ответил Беллами. – Между нами говоря, я еще питаю слабую надежду на то, что Кэрола даст мне последний шанс. Мне почему-то кажется, что у нее осталось какое-то чувство ко мне. Во всяком случае, хочу попробовать. И начать, думаю, надо с того, чтобы заставить Харкота делать то, что мне нужно.
– Желаю удачи, Ники, – сказал Вэнинг. – Но вы еще не сказали, что собираетесь делать.
– Это очень просто, – ответил Беллами. – Моя идея состоит в том, чтобы заставить Харкота во всем откровенно признаться. Давайте займемся этим сегодня же вечером. Зачем терять время? В любом случае я собираюсь пойти завтра в Скотленд-Ярд и рассказать обо всем, что случилось в понедельник вечером. Сначала я ведь им наплел всяких небылиц, потом сказал лишь полуправду. Завтра я выложу все от А до Я.
Но, полагаю, сегодня мы сможем прижать Харкота. Кажется, он уже созрел для того, чтобы расколоться. В конце концов, у человека на совести убийство, а также сознание того, что он – презренный предатель, силой вынудивший Фреду помогать ему в краже секретных материалов.
Я устроил так, что в девять вечера он будет в "Малайском клубе" – это неподалеку отсюда. Думаю, к тому времени, когда я за ним заеду, он уже примет несколько стаканчиков и будет тепленьким и сговорчивым. Я хочу привезти его к вам, Филип, часов в десять, и тут мы с вами возьмем его в оборот. Мы расскажем ему все, что знаем, и все, что об этом думаем.
– Что ж… – согласился Вэнинг. – Кажется, ваш план не плох, Ники.
– Вы знаете Харкота, – продолжал Беллами. – Зажатый в угол, он начинает врать, но чем больше врет, тем больше выдает себя. Клянусь чем хотите, что мы сможем заполнить все пробелы в этом деле, выслушав историю, которую он нам поведает. У него, к тому же, не будет времени что-нибудь придумать. Он вынужден будет импровизировать, а я не думаю, чтобы он был большим умельцем в этом деле.
