Отослав за остальными Метелкина и выставив охрану, занялся предварительным допросом пленных. Помогали мне в этом Ерофеев и Максимов. Разведя пленных в разные стороны, начал с раненого. Жалеть я никого не собирался. Чем меньше останется в живых, тем лучше, реже в спину будут стрелять. О чем и сообщил ему на нормальном русском языке. Пленный сделал вид, что ничего не понял, но мой русский шовинизм совершенно не впечатлился его непониманием. А занялся делом. И свершилось чудо, оказывается среди поляков, много знающих русский язык если не в совершенстве, то всяком случаи понимать и главное говорить на нем могут. Сначала пленный кричал, что-то об ошибке, о том, что он вообще тут не причем, а честный местный пейзанин, пошедший на охоту и т.п. и т.д. Я его послушал пару минут, так для интереса в другое время возможно даже поговорил с ним о славянской взаимопомощи и вопросах гуманизма, но сегодня как, то совершенно на это настроен не был. Вместо слов слегка надавил на больное место, это помогло, и болезный начал “петь”. И хорошо так “пел” что я еле успевал записывать. О чем рассказывал, обо всем что знал. Базе, связниках, членах и командовании группы. К возвращению Метелкина и остальных в блокноте появилось немало заполненных мелким почерком страниц. Оставалось только проверить сведения у остальных.
Легко ли это мне далось? Да как вам сказать. Особо не вспотел, несмотря на яркое солнце и теплую погоду. Записи пополнились и уточнились. Запирающихся не было. Нет, некоторые несознательные пытались, конечно, показать свой великопольский гонор, но быстро сдулись. Боль то она отрезвляет, а обещание лишения некоторой важнейшей части мужского достоинства с прикосновение к нему русской стали быстро прочищает мозги и улучшает память.
Сведения были очень интересными и ценными. В районе стрельбища находилась еще одна группа наблюдателей. Переместившаяся туда утром с перекрестка дорог. Именно их следы нашли Максимов и Одинцов. На базе оставалось еще шесть человек во главе с командиром остальные жили по домам. Связь с ними поддерживали связные. В принципе на этом можно было бы, и закончить наши похождения. Но мое беспокойство вызывала вторая группа и ее нахождение у нашего учебного места. Ведь большой сложности устройство минной ловушки не имеет. А установка на маршруте движения взвода нескольких растяжек или немецких прыгающих мин много времени не занимает. А гранаты у поляков есть. Так что придется по горячим следам брать и вторую группу. Тем более что до вечера их никто не хватится и с проверкой не придет.
Собрав сержантов и старших пар, обрисовал им сложившуюся обстановку. Решение, было, думаю вам понятным. Парни словили кураж, и останавливаться на достигнутом не собирались. Брать и точка. Выслав вперед для разведки две пары наших “егерей” — Ерофеева, Максимова, Одинцова и Метелкина. С остальными занялись пленными и подготовкой засады. Сделав из поляков подобие бабочек, и оставив их лежать на свежем воздухе в кустиках, под надзором, оставшихся в засаде четырех человек. Мы двинулись к стрельбищу. Идти было не далеко. Шли мы неторопливым размеренным шагом, с соблюдением всех мер предосторожностей. Давая возможность разведке найти поляков. Тем более что как их искать пленные рассказали.
На полпути нас перехватил Метелкин. Поляков нашли, было, их пять человек. Нашли случайно, заметив сидящего на дереве человека с биноклем. Второй в качестве часового контролировал окружающую обстановку. А остальные, расположившись в сторонке среди подлеска, развлекались игрой в карты. На вооружении у них винтовки и ручной пулемет MG-34. Оставив группу на месте, в сопровождении Дмитрия передвинулся к разведке.
“Егеря” разместились среди молоденьких сосенок. Ерофеев подсказал куда смотреть. До поляков было не более двадцати метров. В бинокль было хорошо видно картежников, залегшего на высотке часового, а среди ветвей наблюдателя. Со стрельбища доносились редкие выстрелы. Брать еще пленных, в общем, то не имело смысла. Все что надо мы узнали. Да поляки нас слегка обманули с количеством находящихся здесь, но возможно они сами всего не знали. Так что можно дать возможность потрудиться снайперам. Послав Метелкина за остальными, остался наблюдать за поляками.
