Голос Мише категорически не понравился. Хриплый, дребезжащий, с явной ноткой истерики. Такой бывает у индивидов, склонных к алкоголизму и при этом невероятно склочных.
— Бога побойся, Трифон, — робко осадила его женщина.
— М-да, юноша. Крепко же вас приложило, — задумчиво протянул мужик, рассматривая Мишку, словно музейный экспонат.
— А что вообще случилось? — осторожно поинтересовался Мишка, решив хоть как-то прояснить для себя ситуацию.
— Это вам ваша тетушка расскажет. А мне уже пора, — ответил мужик, достав из жилетного кармана часы-луковицу и щелкая крышкой. — Значит так, любезная, — продолжил он, поворачиваясь к женщине. — Ему нужны полный покой и легкая пища. Супы, щи, каши немножко. Завтра я еще зайду.
— Так ведь, доктор, платить-то чем прикажете? — робко поинтересовалась женщина, доставая из тряпицы монеты и протягивая их мужику.
— Сделаем так. Если ран или переломов у него не обнаружится, денег я не возьму, но буду наблюдать за течением болезни. Случай уж очень необычный. Интересный. Приходилось слышать, что такая потеря памяти при контузиях сильных бывает. Но это на войне. А тут случайность. Интересно. Очень интересно, — проворчал мужик и, поправив пенсне, вышел из поля зрения.
Только теперь Мишка сообразил, что доктор этот был одет почти так же, как известный писатель Чехов на своих портретах. Даже бородка и пенсне такие же. Зажмурившись, Мишка осторожно покачал головой, пытаясь отогнать панические мысли. Шея отозвалась скрипом заржавевшего шарнира, а голова на это движение откликнулась вспышкой тупой боли где-то в затылке, ближе к левому уху. Не удержавшись, Мишка еле слышно застонал.
— Что, сынок, больно? — всполошилась женщина.
— Вам плохо, молодой человек? — быстро спросил вернувшийся от дверей доктор.
— Повернулся неловко, голова, — осторожно пожаловался Мишка.
— Да, на голове у вас гуля знатная, — кивнул мужик, заметно успокоившись. — Пока не сойдет, постарайтесь резких движений не делать.
— Доктор, вы, когда к нам пойдете, захватите газет старых, если не трудно, — решившись, попросил Мишка. Ему срочно нужна была информация. Что-то тут было не так. Но что именно, он пока никак не мог понять.
— Надеетесь по газетам восстановить память? Интересная мысль. Обязательно прихвачу, — закивал врач и, еще раз попрощавшись, ушел.
— Ну, и как теперь жить станем? — раздалось из угла. — Раньше он хоть что-то охотой добывал, а теперь? С голоду подыхать?
— Уймись, Трифон. Не гневи Бога! В огороде все народилось, рыба соленая есть, корова доится, перебедуем, — отмахнулась женщина, осторожно присаживаясь на край Мишиной постели. — Хочешь чего, Мишаня? — спросила она, еле заметным движением поправив ему подушку.
— Водички если только, да посплю потом, — нашел в себе силы улыбнуться Мишка.
Вся его чуйка буквально вопила, что вокруг творится что-то совсем неправильное, но что именно — непонятно. А значит, вести себя надо так, словно собрался пройтись по минному полю. Напившись, он поблагодарил женщину и, прикрыв глаза, попытался проанализировать все увиденное, но, сам того не ожидая, провалился в долгий глубокий сон.
Проснулся Мишка от острого и вполне естественного желания. Чувствуя, что еще немного, и он невольно изобразит известный бельгийский памятник, Миша привычным движением откинул одеяло и встал. Точнее, попытался встать. Все-таки с его телом было что-то не так. И точность движений, и координация, и даже габариты не совпадали с теми, с которыми он жил всю жизнь. К тому же от резкого движения снова начала ныть шишка на затылке и закружилась голова.
Пытаясь не обращать внимания на все эти сложности, он сжал зубы и усилием воли заставил себя выпрямиться. В итоге моментально накатила слабость, и очнулся Мишка уже на полу. Заботливые руки подхватили его, помогая приподняться, и испуганный женский голос тихо зашептал:
— Мишенька, что же ты так, сынок! Позвал бы, я бы и прибежала.
— Да мне бы это… На двор, — кое-как справившись с голосом, смущенно ответил Мишка.
— Ох ты, господи! Вот ведь дура бестолковая! — снова запричитала женщина. — Пойдем, сынок. Провожу.
Понимая, что без посторонней помощи ему не справиться, Миша оперся рукой на плечо Глафиры Тихоновны и, еле слышно постанывая сквозь плотно сжатые зубы, зашлепал к дверям. Желудок то и дело подкатывал к горлу. Попутно, сквозь туман перед глазами, Михаил старательно оглядывал помещение, в котором оказался. По первым прикидкам, это была обычная деревенская изба-пятистенок, с большой русской печкой, беленной все той же известью. Неубиваемое заведение типа скворечник оказалось за домом, в огороде.
Справив нужду и чувствуя себя почти счастливым, Мишка выбрался на двор и, держась рукой за стену избы, с удовольствием вдохнул свежий прохладный воздух. Стоявшая рядом женщина, смотревшая на него с грустью и жалостью, куталась в большой платок и терпеливо дожидалась, когда Мишка найдет в себе силы вернуться обратно. Сообразив, что разбудил ее, Мишка смутился и, попытавшись улыбнуться, негромко сказал:
— Простите, что поднял ни свет ни заря. Думал, сам управлюсь.
