— О, майн готт! — воскликнул матрос, стоящий у самого носа корабля. — Эти горе — мореплаватели только, что отправили на корм рыбам прекрасное восемнадцатифунтовое орудие… и ещё одно! — Что творят, варвары? Это же какие деньги идут на корм рыбам?
Русские моряки полностью, всей командой, включая кока, такелажного мастера и корабельного плотника перебрались на борт французского капера и трудились не покладая рук, что называется, в поте лица. Они сновали по палубам и трапам, демонстративно таскали какие-то бочонки, тюки, кули, сундуки. Дикари постоянно что-то ломали, двигали, перекладывали, выбрасывали. Несколько человек споро ставили перебитую фок-мачту, другие чинили рангоут и такелаж, третьи драили, скатывали и снова драили палубу. Со стороны захваченного корабля доносился шум, недовольные крики и крепкие русские и английские выражения. После тщательной уборки судна, команда русских построилась и торжественно подняла на кормовом флагштоке оранжевый стяг с накрест пересеченными зелеными линиями.
Вандеркофф стоял на палубе, широко расставив ноги, скрестив на груди руки. Он напряженно всматривался в сторону замерших кораблей. Происходящее его решительно не устраивало. Что-то тяжелое и плохое продолжало незримо висеть над его головой. В душе гамбургского капитана царила тревога.
Работник связи тенью появился за спиной седовласого морехода. Он гордо задрал нос, вытянулся в струнку и громко произнес. — Адмирал Хейлли!!! принявший на себя руководство эскадрой просит вас выделить десять матросов для помощи в сопровождении нового судна в порт Малаги.
Иоахим скорчился, гневно заскрипел зубами. — Кто просит? Какого судна? Я не расслышал, повтори громче?
— Герр капитан, — во всю силу легких заорал связист. — АДМИРАЛ Хейлли!!! Обращается с просьбой для управления своего флагмана «Ля витэс» направить в помощь десяток матросов.
Раздраженный мореход повернулся в сторону собравшейся команды. Он медленно обвел тяжёлым взглядом лица своих людей.
— Все слышали просьбу этого полоумного русского хлыща. Кто хочет пойти? — седые брови Вандеркоффа хмуро сошлись на переносице, он стиснул зубы и сжал кулаки, его лицо побагровело.
— Что мы там не видели? — команда сразу поняла тяжелое настроение капитана.
— Да, во всем Гамбурге не хватит талеров и гульденов, что бы Ганс! пошел в работники к московитам… — зашумели в ответ моряки.
— Пусть сами горбатятся! Дураков нет, — звонкий голос юнги перебил дружный хор недовольных.
— Надо было головой думать, прежде чем хватать всякое дерьмо болтающиеся в океане!!! Вот теперь пусть сами возятся, с этим плавающим сундуком без ручки! — подытожил общее мнение шкипер.
Немец довольный ответом своих людей, по-деловому повернулся и посмотрел в сторону радиста. — Передай этому ирландскому выскочке, что желающих идти к нему на корабль, не нашлось.
Парень спокойно оглядел расхрабрившихся петухов. Хмыкнул.
— Адмирал Хейлли… — связист начал торжественно тянуть фразу-предложение. — Обещает всем добровольцам звание старшего матроса, трехразовое питание, отдельную койку и половину серебреного талера за каждый день работы на флагмане его эскадры! А также долю с каждого добытого в бою корабля!!!
?????? На палубе «Серой чайки» возникла напряженная тишина, все начали недоуменно переглядываться, ошеломленно посмотрели на капитана, а потом началось столпотворение… — Я! Возьми меня! Отойди, боров… Да дайте же пройти! Я был первым, кто услышал! — Желающие в едином порыве, отталкивая друг друга локтями, бросилась в сторону переговорщика.
Утро было спокойное и светлое. Слоистые бледно-розовые облака на востоке прикрывали восходящее солнце. Облака казались настолько низко, что лучи, падая из-за них, причудливыми полосами освещали дальние песчаные острова. От этого необычайного освещения крошечные очертания клочков земли казалась маленькими, раскрашенными в разные цвета камешками, разбросанными художником вдоль берега. Море дышало спокойствием. Колыхались небольшие волны. Прилетевший с востока ветерок медленно разворачивал на гафеле двух парусников невиданные доныне флаги: Оранжево-дымное полотнища, перечеркнутые из края в край, наискось, двумя зелеными линиями.
Резкие звуки дудки боцмана разбудили команды кораблей. По палубам загремели каблуки обуви многих ног, раздались громкие команды. Заскрипели якорные кабестаны. Десятки просмоленных, мозолистых ладоней ухватили вымбовки, вставленные в гнезда. Толстые якорные канаты начали медленно наматываться на барабаны. Матросы заскользили по вантам, с обезьяньим проворством стали разбегаться по реям. Зарифленные паруса развернулись, заполоскали, поймали окрепший ветер. Утренняя тишина сменилась негромким плеском волн и поскрипыванием рей. Эскадра проснулись и, рассекая водную гладь в кильватерном строе (Примечание автора. В ряд, один за одним.), продолжила движение к теплым берегам Испании.
