Во второй половине воскресенья приехали мои и Санины родители с домашней едой, творожками и фруктами. Все выглядели веселыми, счастливыми, бодрыми, только в глазах Светланы Игоревны, мамы Сани, читалась тревога. Побыв часок, они засобирались уходить, все меня расцеловали и по одному стали выходить в коридор, Светлана Игоревна немного замешкавшись, осталась со мной наедине:
— Риточка, что у вас с Шуриком произошло? — встревоженно спросила она.
— Всё как всегда, не волнуйтесь, — пространно ответила я.
— Как же мне не волноваться, я сегодня ему позвонила, думала, мы с ним приедем в больницу, а он в стельку пьян, двух слов связать не может. Он никогда так не напивался. Что случилось?
— Светлана Игоревна, мы с Сашей во всём разберёмся, — заверила я.
Понимая, что я больше ничего конкретного не скажу, Светлана Игоревна, расстроенная вышла в коридор.
В понедельник перед завтраком зашла Ольга Фёдоровна со списком анализов, которые надо будет сдать натощак.
— Привет, Маргаритка! — я махнула головой ей в ответ. — Анализы сдашь, а медсестра результаты заберет и занесет мне в кабинет, — прокомандовала она, отдавая мне список.
— Как скажите, мой командир, всё будет выполнено, — улыбнулась я, очень рада была её видеть.
— О, чувство юмора вернулось, — мягко улыбнулась она мне в ответ. — Вижу, ты отдохнула, щеки порозовели, а то приехала бледная как смерть.
— Конечно столько «полезного» в меня влили, тут хочешь, не хочешь, порозовеешь, — засмеялась я.
— Всё правильно мы сделали, тебе нужна эта неделя для того, чтобы набраться сил и переосмыслить свою жизнь.
— Вы правы, — удивилась я.
Интересно откуда Ольга Фёдоровна знает о моих проблемах или она говорит о беременности. Спрашивать не буду, не хочу бередить рану.
— Знаешь, а ты шокировала весь наш младший медицинский персонал, — смеясь, сказала Ольга Федоровна.
— Чем же? — искренне не поняла я.
— Я не люблю сплетен, но эти меня очень повеселили. Оказывается ты у нас роковая дама: муж застаёт любовника в постели жены! Такого накала страстей в этом медицинском заведении я не припомню за всю мою долгую практику. Эта история передается из уст в уста, как нечто захватывающие. Это правда или пустая болтовня? — подмигивая, спросила она меня.
— Ольга Фёдоровна, мне так стыдно. Это правда и неправда одновременно, — и я ей рассказала в общих чертах субботний день.
— Вот уж кумушки — выдумщицы, — уже от души смеялась Ольга Фёдоровна. — Боюсь, тебе всё же придётся побыть какое-то время драматичной героиней этого отделения, а может и всей больницы.
— Пусть говорят, меня это не заботит, — заверила я её, когда Ольга выходила из моей палаты.
«— Почему вы надо мной смеётесь,… не надо… как вы могли… я же вас люблю…, — кричала я во сне в пустоту, откуда доносился этот нечеловеческий смех, а он становился всё громче. — Зачем…»
— Нет, — вскрикнула я, подпрыгнув на кровати.
— Тише, тише, — бархатный голос и легкое поглаживание, успокаивающие меня были такими знакомыми, но как только я узнала, кому принадлежат этот голос и эти мягкие прикосновения, то широко открыла глаза.
Саня шарахнулся к стулу, на котором, по-видимому, сидел какое-то время, сел и печально посмотрел на меня. Его лицо изменилось: осунулось, белки глаз покраснели, волосы взъерошены, перегар, двухдневная щетина, хотя щетина ему даже идёт. Такой родной, но такой далёкий.
— Плохой сон, очень плохой сон, — встряхнула я головой.
— Как вы себя чувствуете? — не решительно спросил он.
— У нас всё в норме, Ольга довольна, — спокойно ответила я, но чего мне это стоило. Боль продолжила терзать мою душу и, наверное, исказила моё лицо.
— Прости, — прошептал Саня, опуская глаза. — Прости за всё: за нас с Алисой; за то, что был не сдержан в субботу; за то, что вчера не приходил. Прости.
— Не могу, — глухо сказала я. — Мне нужно время.
— Сколько тебе нужно времени? — спросил Саня, поднимая глаза.
— Я не знаю, — выдохнула я.
— Ты от меня уходишь? — смотрел он в упор.
— Я не приняла решение, но как раньше не будет, — отрезала я.
— Выслушай меня, пожалуйста, — умоляюще попросил Саня.
— Хорошо, говори, — согласилась я, что бы расставить все точки над «и».
— Я не знаю, что на меня нашло. Я хотел, чтобы наши отношения изменились. Не мог понять себя, но меня постоянно не оставляла мысль, что я несчастлив. А тут Алиса в гости зашла к тебе, не знала, что ты в командировке. Слово за слово и случилось то, что случилось. Мне кажется, что ты меня не любишь, и не любила никогда… — запнулся он.
— Я любила тебя, — вставила я.
— В прошедшем времени, сейчас не любишь? — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнес он.
— А сейчас выжжено всё внутри, — честно призналась я. — Людей, которых я люблю не много, но им я всецело доверяю. Люди, предавшие моё доверие, не остаются в моей жизни, для них в ней нет места. Я максималистка, если бы не ребёнок мы сейчас бы с тобой даже не разговаривали, — я задумалась, решение лежало на поверхности. — Мы не будем вместе.
— Возможно, ради ребёнка мы можем начать всё сначала? — с надеждой спросил Саня.
