- О, неужели? – я усмехнулась, оглядевшись. – Мне кажется, маменька не стала бы выделять средства на то, чтобы директор и воспитатели детдома жили в роскоши, когда сам детдом нуждается в ремонте.
- Это… - в ее глазах вспыхнул гнев. – Все здесь сделано на мои личные сбережения, без участия вашей семьи! И ремонт мы делаем регулярно, но у нас проживают дети, чью энергию сложно направить в конструктивное русло.
- На ваши личные сбережения, - повторила я. – Неужели директор детского дома зарабатывает достаточно, чтобы позволить себе вот такие траты? - я обвела рукой кабинет. – Кто такой щедрый, чтобы оплачивать присмотр за детьми подобными суммами?
- Мне оплачивают риск за работу в трущобах! – возмутилась она.
- Вот как. И вы, разумеется, никогда не предлагали организовать переезд в более благополучный район? Уверена, маменька бы одобрила.
- Нас и здесь все устраивает, - холодно ответила она.
- Разумеется. Ведь вам приплачивают за риск. И, судя по всему, весьма щедро. Кто в своем уме откажется от такой прибавки ради безопасности каких-то там детей, верно?
- Ваш сарказм неуместен, - заявила она.
- А вы меня не провоцируйте, - предложила я в ответ. – И еще раз – так кто он, ваш щедрый спонсор, если это не моя семья, которая к этой обстановке отношения не имеет?
- Я этого не утверждала, - возразила она резко. – Зарплата выдается мне за работу, и я сама решаю, как ее потратить.
- Господин Савиц, не будете ли вы столь любезны озвучить оклад госпожи директора? - обратилась я к своему финансисту.
- Да, разумеется, - он немедленно полез в свой блокнот.
Что ж, маменька и впрямь не скупилась, но названной суммы явно не хватило бы на окружающую нас роскошь, даже если госпожа Филонар тратила бы ее целиком на интерьер. Что, в принципе, было вполне вероятным, ведь ей не нужно платить за жилье и питание, проживая в детдоме.
- Так что у вас за дополнительный доход? – осведомилась я.
- Это не ваше дело, магоспожа Аберэ, - высокомерно ответила она.
На этот раз от сарказма я удержалась. Затягивать разговор в мои планы не входило.
- А мне думается, что мое, - я улыбнулась. – Если вы отнимаете у детей деньги, которые им дает моя семья.
- Я ведь уже сказала, что ваша семья здесь не при чем! – гневно заявила госпожа Филонар.
- И я должна поверить вам на слово? – осведомилась я. – Покажите финансовые документы, подтверждающие ваши слова, и я извинюсь за свои подозрения.
- Все отчеты я передаю вашей матери, - повторила она.
- Что ж… тогда вам не составит труда показать ваши экземпляры этих отчетов, верно? Зачем мне тратить время, чтобы возвращаться с извинениями, если вы можете подтвердить свои слова здесь и сейчас, не так ли?
- У меня нет времени заниматься глупостями, - нахмурилась она.
- Отказываетесь от сотрудничества? – уточнила я и сочла молчание за согласие. – Хорошо. Господин Савиц, будьте любезны, откройте сейф.
Тот молча кивнул.
- Что? Вы не имеете права! – немедленно взвилась она.
- Госпожа Филонар, - я поднялась с кресла, следуя за финансистом, и остановилась возле нее. – Вы работаете на мою семью, так что я имею право.
- Готово, магоспожа Аберэ, - позвал меня Савиц.
- И, если вы не обманываете мою семью, вам не о чем беспокоиться, - я беспечно улыбнулась.
И отметила злобу, вспыхнувшую в ее глазах. Ох, дамочка явно что-то скрывает от своих благодетелей.
Пока я шла к сейфу, господин Савиц сноровисто просматривал хранящиеся там документы. И вдруг посмотрел на меня потрясенно.
- Это… - он перевел взгляд на директрису, - что?
Я забрала у него бумаги, столь потрясшие моего личного финансиста, и бегло их осмотрела.
Разумеется, было бы глупо ожидать, что в сейфе хранятся договоры о купле-продаже детей ввиду бессмысленности их заключения. В суд с таким договором точно не обратишься. Но госпожа Филонар исправно вела учет по этим сделкам. Кого, за сколько и когда.
М-да, госпожа Раувер сказала мне правду. Здесь действительно торговали детьми.
- Вы продаете своих воспитанников, госпожа Филонар, - я взмахнула бумагами.
- Нет, - резко ответила она. – Это трудовые контракты. Я обеспечиваю детям из трущоб будущее, которого они лишены! Я забочусь об этих детях!
- Вы заботитесь исключительно о себе, - я покачала головой. – Трудовые контракты до первого совершеннолетия? Когда у ребенка нет никакой законной возможности отказаться? Я не так глупа, как вы считаете.
- Здесь торгуют детьми? – сдавленно спросил Савиц, все еще не отошедший от потрясения.
Вот вам и благополучный приют пополам с благотворительностью.
- Госпожа Филонар, вы ведь действительно заботитесь о детях, это видно, - я вздохнула. – Как вы можете продавать их?
Директриса вдруг холодно усмехнулась:
- За некондиционный товар много денег не выручить, магоспожа Аберэ. Это просто инвестиции в будущую прибыль.
- Весьма цинично, - хотя что-то подобное я и предполагала.
- И вы зря влезли в это дело. Делиться прибылью я не собираюсь, - сообщила она.
Я не была настолько легкомысленной, чтобы проигнорировать прозвучавшую в ее голосе угрозу. И успела накинуть на себя усиление – а заодно и загородить собой беззащитного Савица.
