А потом грохнуло так, что все нутро полковника Савичева едва не вылетело наружу. Он сам не помнил, как упал. Когда поднялся, увидел далеко в тайге закручивающийся огненный смерч. На конце его надулся яркий пузырь, лопнул – ну чисто ядерный взрыв. И с нарастающим гулом и треском ломилось что-то через тайгу.
Савичев поймал за ворот куртки пробегавшего мальчишку Марченко, толкнул его в сторону крыльца. Схватил чью-то руку, поволок к дому. Земля плясала и тонула у него под ногами.
– Все в дом!
В лицо ударила горячая волна, сшибла с ног, прибила полковника к забору. Гудящей тучей пронеслись в небе искры, по шиферной крыше застучала звонкая дробь, окна выплюнули стеклянную пыль. Вспыхнуло что-то в сарае – почему-то внутри, не снаружи. А в доме надрывался телефон.
«Сгорим!» – подумал полковник Савичев и бросился к колодцу. Выдергивая из бетонной трубы полное ведро, расплескивая от волнения воду, он на мгновение обернулся в сторону колонии, отгороженной от ЖТП – жилой территории персонала – дополнительным высоким забором. Над колонией с гулом летел огненный рой, стреляя вниз сверкающими нитями. Там вспыхивало что-то... и, как показалось полковнику, сухо и беспорядочно потрескивали «калаши». Вот тут ему стало по-настоящему страшно. Ядерная война, нашествие пришельцев, таежный пожар – все это ерунда по сравнению с тем, что начнется, когда по охраняемой территории пойдут гулять на пару огонь и паника, когда рухнет заградительный периметр, когда заключенные на вечные срока вырвутся наружу, на свободу... Вот это будет настоящий конец света.
Савичев бросил ведро. Забыв про сарай, про жену и соседей, он побежал в дом, к надрывающемуся телефонному аппарату.
