Леша замер. Он и не собирался объясняться ей сегодня в любви (и без того проблем в последнее время хватает!), но вот оно само сорвалось, полетело наглым осмелевшим воробьем, и теперь уж не поймаешь. Леша украдкой смотрел на нее — какая реакция последует? Сейчас вот засмеется ему в лицо, как она это умеет, и после этого ему — что? Только пойти и убить себя об стену из-за отчаяния и потери самоуважения. А что это с ней? Поникшая Теона вдруг расправила плечи, глаза ее засверкали, и улыбка — от уха до уха — зажглась на ее лице. Но это была именно улыбка радости, а не уничижительный смех. Леша даже почувствовал себя вдруг немного волшебником, каким-то Дедом Морозом, который умеет включать лампочки на новогодней елке, и тоже засиял ей в ответ. И так они стояли и перемигивались своими внутренними огоньками, а Манана смотрела на них, выпучив глаза, и вдруг тоже засияла — засверкала во все стороны. И только пеструшка Лора взирала на происходящее со своим обычным невозмутимым выражением пофигизма на ржавой морде: «Опять вы со своими глупостями? Ах, оставьте, это все пустое!», а потом зевнула и завалилась спать.
— Леш, ладно, если тебе это нужно, я попробую, — сказала Теона.
Леша взял ее за руку:
— А запал-то есть?
И тогда в ответ Теона крикнула так, что Соловью-разбойнику у нее бы еще подучиться. Это был такой запал, как у гранаты — громыхнуло так, что стекла задрожали, а Лора свалилась со стула. Леша с Мананой выдохнули — все нормально, эта барышня все сможет.
— Но ты должен мне помочь, — улыбнулась Теона.
Леша с готовностью подтвердил:
— Все что угодно.
Теона села за столик, задумчиво посмотрела в окно, за которым дождик выстукивал песенки. Разве можно придумать историю за пару часов?!
— Мне понадобятся мои куклы. Если ты сходишь ко мне домой и принесешь их, я успею за это время придумать маленькую пьесу.
Леша схватил ключи от квартиры подруги и взял резвый старт. Он уже выскочил из кофейни, когда Теона вспомнила про еще один предмет, который мог ей пригодиться. Она окликнула Лешу.
— Белкин, захвати старое серебряное зеркало, которое мы нашли в тайнике! Оно лежит рядом с куклами!
Леша кивнул и помчался по заливаемой дождем улице.
«Экипаж» в этот вечер напоминал готовящийся к отплытию корабль — он раскачивался от такого количества наполнивших его людей, сиял сотней свечей. Теона и не ожидала, что будет так много зрителей. Пришло много незнакомых гостей, и, конечно, те, кто давно стали своими. В первых рядах сидели Лина с Лорой на руках, рядом с ней Данила, Мария в компании Павла и Бобби, Никита в окружении веселой группы студентов, Манана со своей семьей.
Теона выглядывала в зал, страшно волнуясь. Леша подошел к ней:
— Все будет хорошо! Главное, не забывай про хмелек! И если что — я здесь, рядом.
Никита включил музыку, выбранную Теоной.
Теона вышла в центр зала — черное трико, похожее на те, что носят мимы, темные волосы забраны в пучок, яркая красная помада на смуглом лице и две куклы в руках.
Мини-спектакль Теоны состоял из четырех сцен. В первой, весенней, юная черноволосая Нино знакомится с Георгием, и тот протягивает ей в подарок серебряное зеркало. Во второй повзрослевшая Нино прощается с Георгием, который куда-то уходит, и долго смотрит из окна ему вслед. В третьей, осенней, Нино все так же стоит у окна, ждет кого-то. Ей вручают письмо; прочитав его и поняв, что никто не придет, она отходит от окна. А в финале Нино сидит за столом — волосы у нее теперь белее самой белой зимы. Перед ней на столе зажженная свеча и разломанный гранат в блюде. Нино смотрится в серебряное зеркальце, поправляет свои седые волосы, потом смотрит в сторону окна, которое вдруг распахивается от сильного порыва ветра. Ворвавшийся ветер гасит свечу на столе. Четыре сцены — четыре возраста любви.
Из чего родилась эта миниатюра? Из детства Теоны, ее светлейших, легчайших воспоминаний, из зелени и солнца Тбилиси, из песен, что пели на застольях в старых дворах, из «возраста умудренной печали» ее бабушки и деда, так много вложивших в свою обожаемую внучку, из первой, нескладной, но такой искренней любви девочки Теоны, из разочарования, ревности и боли и понимания того, что надо отпустить — отдать, как бы ни было трудно, и из последующего утешения. Коротенький спектакль, длиною всего-то в пятнадцать минут, но в эти минуты вместилась вся жизнь.
В финале к Теоне подошла Лина и подарила ей огромный букет желтых хризантем.
Теона зашла в свое закулисье, в подсобку кофейни, и перевела дух. Что ж — кажется, все прошло неплохо. В подсобку забежал взволнованный Леша, у него были подозрительно влажные глаза.
— Я понял, — забормотал Леша, — он умер, да? А она переживала. А потом и она умерла? В общем, все умерли, да?
— Ты очень понятливый, Белкин! — улыбнулась Теона.
— На Новый год надо обязательно устроить еще один спектакль! — убежденно сказал Леша. — Только давай на Новый год что-нибудь повеселее?
Леша потянул ее за собой:
— Идем, там намечается кое-что еще.
В зале Никита разрезал огромный пирог «Двенадцатой ночи» и разносил всем напитки.
