Неподалеку от террасы рос красивый куст боярышника, в котором свила гнездо малиновка. Вчера Павел случайно нашел ее гнездо с несколькими яйцами, но спугнул птицу. Где это он читал или кто-то говорил, что спугнутая малиновка не вернется к своей кладке и птенцы могут погибнуть, даже не вылупившись? Разве что пойти проверить… но вдруг она все же вернулась, а он ее сейчас снова спугнет? И малиновка совсем улетит?
Ладно, надо положиться на судьбу. Если она не вернулась, яйца уже остыли, ничего нельзя поделать.
…Он так напряженно думает об этой несчастной малиновке, чтобы удержать себя и не сказать Сергею то, что так и просится на язык. Чем восхищаться племянницей и с нетерпением ожидать появления другой, а то и племянника, не проще ли было завести собственных детей?
Хотя, если вспомнить признания Эллы о кобургском проклятии… Странно, сначала Павел поверил ее словам безоговорочно. Но потом поговорил с врачами и узнал, что носителя гемофилии определить заранее невозможно. Значит, Элла лгала – сознательно или нечаянно?.. Так или иначе, Аликс Гессенская – нареченная невеста Ники, и будущее покажет, здоров ли будет наследник престола или…
Словом, чем дальше шло время, тем отчетливей Павел понимал: дело не в невозможности иметь детей – дело в нежелании, в каком-то воинствующем нежелании и Эллы, и Сергея жить нормальной семейной жизнью.
У кузена Кости те же дикие половые пристрастия, что и у Сергея, а между тем у них с женой уже три сына, дочь, и Елизавета Маврикиевна снова беременна. Маврушка – так ласково называли Сергей и Павел жену кузена – никогда не была красавицей, но частые роды, как ни странно, не только не утомляют и не уродуют ее, а придают новые силы и новую прелесть. Да и Александра повзрослела, став матерью. Бутон расцвел, прелестное дитя, каким она была два года назад, превратилось в красивую женщину и обещает еще больше похорошеть. Правда, Александра очень поправилась, ожидая второго ребенка…
– Кажется, дамы идут, – проговорил Сергей своим сухим, чуть скрипучим голосом.
Когда Сергей раздражен или не в духе, губы его сжимаются в нитку, глаза становятся жесткими и колючими, а голос начинает скрипеть.
Павел понял, что Сергей угадал то, что хотел сказать, но не сказал младший брат. Ну что ж, угадать было нетрудно… Ладно, между ними осталось столько невысказанного, незамеченного, затаенного, что еще одна реплика ничего не убавит и не прибавит.
Наконец появились дамы. Обе в белом, обе светловолосые, под белыми зонтиками, чуть-чуть, самую капельку, благоухающие ландышевой эссенцией, они сейчас казались очень похожими, только на Александре была просторная белая кисейная блуза, делавшая ее располневшее тело еще более громоздким, поэтому Элла, чье изящное, самую малость открытое платье, по обыкновению, облегало ее, как перчатка, казалась тоненькой девочкой рядом с почтенной матроной. А ведь Элла старше Александры на шесть лет! Но время не касается ее, она существует, словно в коконе, нет, словно в хрустальном флаконе, наполненном дивным ароматом, окруженная странной любовью мужа и окружая себя собственной заботой и любовью…
Даже неделями и месяцами безвыездно живя в Ильинском, Элла выглядит так, словно вот прямо сейчас отправится на великосветский раут. Она все реже обращалась к художникам, когда придумывала фасоны большинства своих нарядов. Сама делала эскизы и раскрашивала их акварельными красками. Элла не упустит случая подчеркнуть свою индивидуальность! Сергей, который страстно любил драгоценные камни, дарил жене много украшений, и она всегда тщательно подбирала то, что наилучшим образом сочеталось с ее одеждой.
Когда Александра родила первого ребенка, Павел захотел сделать ей какой-то необычный подарок. Какое-нибудь украшение! Сергей, увлеченный камнями, знающий о них, кажется, все, посоветовал подарить великолепный аметистовый гарнитур: серьги, ожерелье и перстень-камею в резной оправе. Александра пришла в восторг от подарка и попросила Эллу надеть украшения, чтобы посмотреть, как гарнитур выглядит со стороны. Другая женщина просто надела бы вещи и поспешила к зеркалу, а Элла отправилась переодеваться. Она выбрала серое платье и только потом надела украшения и появилась перед всеми. Эффект оказался поразительный, и Александра пришла в восторг. Правда, сказала, что теперь ей нужно сшить такое же серое платье.
Платье, само собой, немедленно было сшито. Но вот странно – то ли оттенок шелка был другой, то ли в фасоне дело оказалось, однако аметисты совершенно утратили свою красоту, какой они обладали, когда их надевала Элла.
Хотя, наверное, Павлу это лишь казалось. Александра с удовольствием разглядывала себя в зеркало и часто носила именно эти камни. Ну и замечательно, главное ведь, чтобы она была довольна, да и Сергею и Элле очень нравилось, как она выглядит в этих аметистах, они не уставали делать ей комплименты.
Ну, Сергей – он и в самом деле искренне любит Александру, относится к ней, как к младшей сестре. А вот Элла…
Элла по-прежнему оставалась для Павла загадкой – манящей и мучительной!
