– Ну и отлично, – кивнул дядюшка. – А то ему только палец дай, уж он свое возьмет.
– Со мной это дело не пройдет, – заверила я.
Мы с Анной уже переоделись в ночные рубашки и отпустили служанок, когда в дверь постучали знакомым стуком.
– Джордж, кому бы еще, – сказала Анна. – Входи же.
Наш красавчик-братец ввалился в комнату с кувшином вина и тремя стаканами:
– Пришел поклониться божеству красоты. – Он был хорошенько навеселе.
– Входи, входи, – пригласила я. – Мы поистине прекрасны.
Он пинком закрыл за собой дверь.
– Куда лучше при вечернем освещении, – заявил он, тщательно изучая наши лица. – Боже мой, Генрих, наверное, с ума сходит при мысли, что одна у него была, другую он хочет и ни одной ему не достается.
Анне явно не по вкусу напоминание, что я была любовницей короля.
– Он со мной всегда так внимателен.
Джордж закатил глаза. Подмигнул мне:
– Винца?
Мы разобрали стаканы, брат подкинул в камин еще одно полено. За дверью послышался какой-то звук. Джордж неожиданно быстро и проворно подскочил к двери, распахнул ее настежь. Там стояла Джейн Паркер, пытаясь распрямиться, – только-только оторвалась от замочной скважины.
– Моя дорогая женушка! – медоточивым голосом проворковал Джордж. – Если хочешь затащить меня в постель, просто попроси, незачем сюда подкрадываться – это спальня сестры.
Она покраснела до корней волос и уставилась на Анну в глубине комнаты – сорочка соскользнула с голого плеча, рядом я в ночной рубашке у камина. Что-то в ее взгляде заставило меня вздрогнуть. Она всегда так глядит, что становится стыдно, словно и впрямь чем нехорошим занята. Но нет, теперь она смотрит на нас троих, будто хочет быть с нами в заговоре, будто мечтает выяснить все наши секреты и грязные делишки.
– Я проходила мимо и услышала голоса, – попыталась оправдаться Джейн. – Побоялась, вдруг кто-то побеспокоил леди Анну. Как раз собиралась постучать, узнать, все ли у нее в порядке.
– Постучать? Ухом? – воскликнул Джордж. – Или носом?
– Брось, Джордж, – внезапно вмешалась я. – Все в порядке, Джейн. Джордж зашел на минутку выпить и пожелать нам спокойной ночи. Он скоро придет, не волнуйся.
Она меня и не поблагодарила за защиту.
– Придет он или нет, его дело. Пусть хоть на всю ночь здесь остается, если ему тут так нравится.
– Убирайся, – резко сказала Анна, словно выяснять что-то с Джейн было ниже ее достоинства.
Джордж почтительно поклонился и захлопнул дверь прямо перед носом у жены. Повернулся к нам, расхохотался, сказал громко – пусть слышит, если хочет:
– Вот гадюка! Мария, не стоит обращать на нее внимания. Учись у Анны. «Убирайся». Боже мой! Отлично сказано: «Убирайся».
Он присел у камина и налил всем нам еще вина. Протянул один стакан мне, другой Анне. Поднял третий, собираясь сказать тост.
Анна не подняла своего стакана, не улыбнулась брату.
– В следующий раз, – заметила сестра, – изволь подавать мне первой.
– Что? – Он не сразу сообразил, о чем она говорит.
– Когда наливаешь вино, первой подавай бокал мне. Когда стучишься в дверь, спрашивай разрешения войти у меня. Я буду королевой, Джордж, пора тебе научиться обращаться со мной как с королевой.
Он не вспылил, не то что в первое время, когда только вернулся из Европы. Понял за это время – Анна обладает немалой властью. Ей нипочем поссориться даже с дядюшкой, не говоря уже об остальных верных ей придворных. Ей все равно, кто ее ненавидит, пока король у ее ног. Теперь она кивком головы может уничтожить любого на своем пути.
Джордж поставил стакан на каминную доску, забрался на постель, встал на четвереньки и замурлыкал:
– Моя маленькая королева, будущая королева.
Анна перестала хмуриться – невозможно сердиться на нашего очаровательного братца.
– Моя маленькая принцесса, – прошептал он, легонько чмокнул ее в нос, потом крепко поцеловал в губы, протянул умоляюще: – Не становись такой мегерой. Не со мной же. Мы все знаем – ты первая дама королевства, но со мной будь поласковей, Анна. Будешь ласкова со мной, всем нам станет хорошо.
Анна, сама того не желая, рассмеялась.
– А ты изволь выказывать мне полное уважение, – потребовала она.
– Обещаю лежать под копытами твоей лошади.
– И никакой фамильярности.
– Лучше мне умереть.
– Тогда можешь приходить сюда, и я не буду на тебя сердиться.
Он снова наклонился и поцеловал сестру. Глаза закрыты, на губах улыбка, Анна приоткрыла губы. Я глядела на них, брат продолжал поцелуй, коснулся пальцем обнаженного плеча, погладил шею. Я смотрела как завороженная – в восторге и в ужасе одновременно. Вот его пальцы ласкают гладкие черные волосы, вот его рука у нее на затылке, губы впиваются все сильнее. Тут она с легким вздохом открыла глаза, пробормотала: «Довольно» – и легонько столкнула его с постели. Джордж вернулся к своему месту у камина, сделав вид, что это был всего-навсего нежный братский поцелуй.
На следующий день Джейн Паркер вновь обрела уверенность в себе. Она улыбнулась мне, присела в реверансе перед Анной, протянула ей накидку, когда та решила прогуляться с королем у реки.
– Я боялась, вы сегодня в расстроенных чувствах, миледи.
