– Ну вот, послушай, – прошипела мне в самое ухо. – Послушай, Мария. Я веду свою игру, так что ты уж лучше не вмешивайся. Никто ничего не должен знать, пока я сама не скажу, а когда они узнают, будет слишком поздно.
– Собираешься переспать с ним?
Она неожиданно выпустила мою руку, я потерла плечо и локоть – болит по-настоящему.
– Я его заставлю на мне жениться, – тихим голосом произнесла Анна. – И если ты кому-нибудь хоть словом проболтаешься, я тебя убью.
Теперь я куда внимательней наблюдала за Анной. Было ясно, она вертит им как хочет. Остались позади долгие зимние месяцы сближения в Гринвиче, а теперь, когда вышло солнышко и мы прибыли в Йоркский дворец, она вдруг пошла на попятную. И чем сильнее сестра отстранялась, тем дальше завлекала ухажера. Стоило ему войти в комнату, она бросала улыбку – словно стрелу пускала прямо в яблочко мишени. Весь ее облик, казалось, зовет, источает желание. Но Анна тут же отворачивалась и больше на него не глядела, сколько бы он ни оставался в комнате.
Он состоял в свите кардинала Уолси, и предполагалось, что ему следует ждать его милость, пока тот наносит визит королю или королеве. На деле это означало следующее – юный лорд слонялся по покоям королевы и флиртовал с любой дамой, которая пожелает с ним разговаривать. Понятно, он глаз не спускал с Анны, а она проходила мимо, не глядя, и танцевала с бесчисленными кавалерами. Роняла перчатку, позволяла ему ее поднять, садилась рядом, не произнося ни слова, и вернула ему его поэмы, сказав, что не может помогать дальше.
Она явно решила постоянно уклоняться от встреч, и молодой человек никак не мог взять в толк, что же делать, как снова ее заполучить.
В один прекрасный день он подошел ко мне:
– Мадам Кэри, скажите, не обидел ли я чем вашу сестру?
– Не думаю, нет.
– Она раньше так мило мне улыбалась, а теперь от нее все чаще веет холодом.
Я на минуту задумалась, никогда у меня не получались быстрые ответы. Сказать правду – с тобой играют, как кошка с мышкой? Но я знала – Анне такой ответ ни к чему. С другой стороны, можно поступить по-другому, и сестра будет довольна. Я поглядела на него с подлинным состраданием – на мгновение. Потом одарила улыбкой сестер Болейн и ответила, как подобает даме из семейства Говард:
– Дело в том, милорд, что она боится проявить слишком много тепла.
Я заметила – его наивное мальчишеское лицо осветилось надеждой.
– Слишком много тепла?
– Она же всегда так добра к вам, милорд.
– Да, да, я ее верный раб.
– Мне кажется, она боится слишком к вам привязаться.
Он наклонился поближе, будто выхватывая слова прямо у меня изо рта:
– Слишком привязаться?
– Привязанности опасны для мира в душе, – тихо произнесла я.
Он вскочил, отошел от меня, снова вернулся:
– Так я ей нравлюсь?
Я улыбнулась, слегка отвернула голову – ложь никогда мне особенно не удавалась. Но от него так легко не отделаешься. Он опустился передо мной на одно колено и впился в меня глазами.
– Скажите же мне, мадам Кэри, – умоляюще начал он. – Я не сплю ночами. У меня пропал аппетит. Я измучен душой. Скажите мне, вы думаете, она меня любит? Вы думаете, она сможет меня полюбить? Ответьте, сжальтесь над беднягой.
– Не могу вам ответить. – И вправду, что я могла сделать? Ложь бы застряла у меня в горле. – Спросите ее сами.
Он подпрыгнул – словно заяц из кустов, за которым гонятся собаки:
– Спрошу, непременно спрошу. Где она?
– Играет в шары в саду.
Больше ему ничего не надо, распахнул дверь и выскочил из комнаты. Я слышала только стук каблуков по каменным ступеням. Джейн Паркер, сидевшая напротив, недоуменно взглянула на меня:
– Хочешь покорить еще одно сердце? – Она, как всегда, попала впросак.
Я улыбнулась – столь же ядовитой улыбкой – и сказала словно невзначай:
– Одни женщины привлекают мужчин, другие – нет.
Он обнаружил ее на лужайке для игры в шары, где сестра элегантно, с заранее обдуманным намерением проигрывала сэру Томасу Уайетту.
– Я напишу сонет в вашу честь, – пообещал поэт. – Вы отдали мне победу с непередаваемой добротой.
– Нет-нет, у нас честное состязание.
– Если бы мы играли на деньги, мне бы пришлось, без сомнения, развязать кошелек. Вы, Болейны, проигрываете только тогда, когда на кону ничего достойного нет.
Анна улыбнулась:
– В следующий раз вы поставите на кон все свое состояние. Видите, я уже убаюкала вас, и вы думаете – бояться нечего.
– Состояния у меня нет, но могу предложить свое сердце.
– Не хотите ли прогуляться со мной? – громко, куда громче, чем намеревался, воскликнул, прерывая галантный разговор, Генрих Перси.
Анна изумленно вздрогнула, будто не заметила его раньше:
– О, это вы, лорд Генрих.
– Дама играет в шары, – сказал сэр Томас.
Анна улыбнулась обоим мужчинам разом:
– Я разгромлена наголову, лучше мне пойти прогуляться и обдумать стратегию борьбы. – И она протянула руку лорду Генриху.
Он повел ее прочь от лужайки, по извилистой тропинке, ведущей к скамейке под большим тисом.
– Мисс Анна, – начал он.
– Слишком сыро, чтобы сидеть, правда?
Он немедленно скинул плащ, постелил на каменной скамье.
– Мисс Анна…
– Нет, слишком прохладно, – заявила она и поднялась.
